Адвокат. Судья. Вор

Челищев посмотрел на него сверху вниз, потом взял в руки телефонный аппарат и протянул трубку Глазанову.

– Ну что, будешь еще звонить? А?! Не хочешь больше… Ну ладно, будем считать, что с этим вопросом мы разобрались. – Он поставил телефон на место и повесил трубку.

Глазанов прервал скулеж и, ощерившись, бросил:

– Вы плохо кончите, молодой человек…

Сергей огорченно развел руки:

– Ну какой ты, право слово… То звонить куда-то собирался, теперь пугать меня вздумал…

Он подошел к стоящему на четвереньках депутату и коротко пнул его ногой в живот. Валерий Петрович взвизгнул, икнул и часто-часто задышал.

– Ты смотри, не наблюй мне тут, а то заставлю языком вылизывать, – предупредил его Челищев, доставая из пачки предпоследнюю сигарету. – Ну что, еще пугать меня будешь?

Глазанов затряс головой и разрыдался.

– Ну и отлично, – Сергей затянулся, но вкуса табака не почувствовал. У него уже скулы сводило от выкуренных за этот день сигарет. – Будем считать, что с двумя вопросами мы разобрались: звонить ты уже никуда не хочешь и пугать меня больше не будешь…

– Кто вы и что… вы… от меня хотите? – с трудом выговорил сквозь плач Валерий Петрович.

– Я! Я – следователь. А насчет того, кто чего хочет, – это ты хочешь мне много чего рассказать… А я согласен тебя выслушать… Ты ведь хочешь мне откровенно покаяться? Хочешь?!

Челищев снова шагнул к депутату, но тот, не дожидаясь удара, кивнул головой.

– Если это допрос… – сказал Глазанов и замер.

– Ну-ну, – поощрил его Сергей. – То что?

– То у меня должен быть… адвокат.

Сергей долго и внимательно смотрел на депутата, потом вздохнул и спросил:

– Ты что, совсем дурак или притворяешься? Впрочем, тебе со мной повезло – я по совместительству еще и адвокат. Так что можешь через меня подавать жалобы… Ладно, хватит время терять… Я думаю, ты очень хочешь рассказать мне две вещи: когда и как тебя завербовал Антибиотик, и какое поручение он тебе давал в августе прошлого года, когда ты заходил в горпрокуратуру…

Глазанов с ужасом, как на опасного сумасшедшего, вытаращился на Челищева и закричал:

– Это какая-то ошибка, я не знаю никакого Антибиотика, вы меня с кем-то путаете!

Челищев приложил палец к губам.

– Тихо-тихо, душевный ты мой, что ж ты так орешь-то, надорвешься… Антибиотика ты не знаешь, а Виктор Палыч тебе знаком?

Валерий Петрович кивнул.

– Ну и славно, а это, кстати, один и тот же человек… Видишь, сколько ты сегодня узнал нового, интересного. Теперь – быстро: что ты делал в прокуратуре двадцать третьего августа? Ну живо, живо!

Глазанов всхлипнул и затрясся на стуле:

– Я… Я… Я не помню… Я там очень часто бываю… По работе…

Сергей вздохнул и прошелся по комнате, потом кивнул и ушел на кухню.