Адвокат. Судья. Вор

Они заказали билет в Петербург на следующий вечер, Сергей позвонил по телефону, который оставил ему Антибиотик, и передал время своего возвращения. А потом все понеслось по полной программе – ужин, тосты за дружбу, за Польшу и Россию, пьяные рассказы друг другу о том, как все прогнило… В общем, отрывались они именно так, как могут два битых следователя, у которых неожиданно появились деньги. Под конец вечера за их столиком появились какие-то девки, и, несмотря на то что Марек уже не мог переводить, все понимали друг друга прекрасно. Челищев пришел к выводу, что польский язык очень простой и от русского отличается в основном количеством шипящих звуков, и если их побольше вставлять в русские слова, то как раз и получаются польские…

Потом вся компания переместилась в номер к Сергею и попыталась совместными польско-русскими усилиями разломать широченную кровать. Веселое свинство продолжалось почти до утра, но, к чести польских гостиниц, кровать выдержала все испытания.

Утро, естественно, было тяжелым. Проявившиеся вечером лингвистические способности Сергей утратил, и поэтому, когда девушки собрались уходить и та, что ночью была все-таки больше с ним, чем с Мареком, что-то сказала по-польски, он ничего не понял.

Зелиньский голосом умирающего перевел:

– Она говорит, что ты – первый русский, который у нее был. Учитывая сложные отношения между нашими народами, можешь считать это комплиментом.

– Все когда-нибудь бывает впервые, – философски ответил Сергей. – Она, кстати, тоже – первая полька, с которой я это самое… Пусть считает это ответным комплиментом.

Марек перевел, девицы расхохотались и упорхнули, послав приятелям воздушные поцелуи.

Зелиньский со стонами начал одеваться, чтобы бежать на работу.

– Боже, если ты меня слышишь, укрой меня сегодня от глаз начальства! – бормотал Марек, путаясь в брюках, а Сергей, услышав эту фразу, прикусил губу и отвернулся. На него нахлынул приступ ностальгии, он вспомнил, как, бывало, говорил про себя такие же слова, собираясь в прокуратуру…

Вечером в аэропорту, обняв Сергея на прощание, Зелиньский сказал ему:

– Мы оба взрослые люди, поэтому, я, надеюсь, ты понимаешь, что не хотел бы афишировать свою помощь тебе… И еще – я помогал тебе, а не твоей странной конторе, о которой я тебя не спрашиваю… Но мне кажется почему-то, что эта твоя контора занимается не только добрыми делами. Береги себя!

Сергей молча обнял Марека и пошел на регистрацию. В Пулкове его встречала Катерина с Доктором и Танцором. Пожав браткам руки и чмокнув Катерину в щеку, Челищев ответил на их вопросительные взгляды веселой улыбкой.

– По-моему, полный ажур! Гораздо лучше, чем можно было надеяться.