Адвокат вольного города

Сходил в туалет, оделся и пошёл в сторону местной почты, где за восемьдесят пять копеек дал ответную телеграмму округлого содержания — мол, всё путём, должность в стадии оформления, работы много, здоровье крепкое, целую, сын.

Погода была ветреной. Куда теперь пойти?

«Прежний» Аркаша пошёл бы в кабак, от очередной встречи с родственниками я открестился, друзей у меня не было, от безустанного запойного чтения законов воротило, как вегетарианца от котлет.

И, не придумав ничего лучше, отправился гулять в направлении местной реки со звучным названием Тобол, на набережную.

Набережная… Как бы выразиться? Её забыли или просто не успели построить к моему приходу. Набережная отсутствовала как явление.

Если приморский бульвар Одессы (в моем мире, разумеется), был безбожно далёк от моря, но хотя бы сделан так, чтобы море с его брусчатки было отлично видно, то тут имела место кривая грунтовка (имеем ввиду, что она сделана из грязи) вдоль реки, на ней группа домов не самого презентабельного вида, у которых огороды действительно выходят на «великую реку».

Единственное исключение — небольшая парковая зона в районе моста на другую сторону реки. На мосту царило оживление, парк спускался к низкому заболоченному берегу, где огромным зелёным морем рос камыш. Главным достоинством парка были жабы. Земноводные самозабвенно переливчато орали, словно пытаясь заставить меня забыть проклятые паровые гудки.

У обочины притормозил автомобиль и чей-то смутно знакомый голос, с практически минимальным успехом пытаясь переорать лягушачий хор, позвал:

— Аркадий Ефимович, Вы ли это?

Я не сразу вспомнил, слишком много произошло событий, но это был гражданин Мыськов, мой первый клиент, мелкий промышленник и неверный муж.

— Вы гуляете? — тем же слабым голоском спросил он.

— Наслаждаюсь красотами болот.

— А не желаете ли на Изнанку, на охоту? У меня артефакт есть, вы дворянин, с нами Семён, верно?

В салоне сидел ещё какой-то мужик, значительно более суровый, чем Мыськов, во взгляде которого без труда читалось, что таких попутчиков как я, он видал в гробу в белых тапках.

— К вечеру обернёмся. Обед с меня, Настюшка собрала, Семён нас прикроет. Мы же так, любители.

— У меня нет ружья, — вежливо ответил ему, однако в этот момент моё кольцо зашевелилось и чуть потеплело. Чёрт бы побрал это кольца Всевластья. Нельзя открытым текстом сказать, чего ты от меня хочешь, железка?

— Я взял запасное… — широко улыбнулся Мыськов давно пожелтевшими зубами.

Что вы все ко мне пристали, пронеслось в голове… единственный выходной, первый спокойный день в этом сумасшедшем мире…

— Ну, раз вы так настаиваете, — рискнул осторожно ответить я, а его пассажир на это лишь горько вздохнул. В глазах Семёна читалась вся библейская скорбь разом.