Адвокат вольного города 5 (СИ)

Куриные потрошка, рис, немного кукурузы и зелёного горошка, морковка, лук, остальное я не смог распознать при всём желании. В меру острый, солёный и насыщенный приправами.

Остаток сложил в пока ещё сиротливо-пустой холодильник.

Листы дневника батлера были пронумерованы, так что я открыл свой блокнот с оборотной стороны, с конца, перевернул и для начала записал цифры, просто номера страниц, где есть упоминание «Индии».

Итак, это сорок три упоминания.

Всю работу за сегодня не осилю… Или осилю?

Убрал миску и тарелку — в мойку. Помыл руки, уселся на кровать. Лампу поближе, карандаш сочетается с увесистой шариковой ручкой.

Теперь я тупо выписывал все фразы и высказывания про Индию, не вникая в их смысл. Просто сборное цитирование, хотя отсюда понятно, что большая часть ограничивается только этим словом и всё. Но там, где почерк был корявым… Батлер был не только слугой и собутыльником его вредного босса. Когда нетрезв слуга, там и его босс. Он записывал все интересные истории, разговоры, анекдоты (кстати, ровно все они показались мне несмешными), воспоминания и сложные ругательства. Так что минимальная пища для размышлений была.

К одиннадцати вечера я выписал все упоминания про Индию. Я отложил блокнот, нащупал выключатель лампы, щёлкнул и завалился спать.

Сон пришёл сразу, и так же сразу я понял, что это не совсем обычный сон.

Филин стоял передо мной и даже в каком-то смысле выше, нависая надо мной и сердито пыхтел.

— Здорово дневали! — наигранно-весело поздоровался я.

Филин в ответ на приветствие лишь зло и мрачно сверкнул глазами.

В этот раз встреча была по его инициативе. Что-то он не выглядит довольным?

— Сто тысяч! — резко громыхнул он.

— Что «сто тысяч»? — спросил я и сделал лицо очень популярным обожжённым стройматериалом.

— Почему я, тот кого вы именуете «Предок», существо возрастом несколько тысяч лет, тот, кто многим пожертвовал, чтобы ниточка рода того бородатого придурка, который попался мне, дожила, дотянулась до сегодняшнего дня, должен больше всех переживать? И хотя их не назвать процветающими, они всё ещё живы. И ты…

— Жопой нюхаешь цветы, — передразнил его я, а он от наглости просто захлебнулся гневом. — Ты считаешь, это я виноват в том, что они «встряли» на миллион? А?

— Чем дольше живу, тем больше смею.

— Да они продают имущество, смогут покрыть почти семьсот тысяч. Плюс твои сто. А если продать прииск и долю в нефтеперерабатывающей фабрике, то это почти покрывает всю сумму.

— А давай, я тебе расскажу анекдот. Даже два.

— На кой тухлый бык мне твой анекдот? Тем более, два анекдота?

— Сто тысяч — это сложно.

— Несложно, пошёл да снял в банке.

— Сложно. А анекдот — это просто. Даже два.

— Я не хочу слушать твой анекдот. Хочу прихлопнуть тебя, придушить, проглотить, как мышь.