Адвокат вольного города 4 (СИ)

— Издрассстиии, — всё тем же несгибаемо-презрительным тоном поприветствовала меня стервозная девица.

Она больше ничего мне не сказала, не предложила подождать, не сказала, сколько это времени займёт и даже, чтобы усилить и подчеркнуть свою клиентоориентированность, вышла, звонко цокая каблуками по паркету.

Ну, мы люди не гордые.

На её столе покоились папки для бумаг, вертикальные накопители из дерева с Изнанки и даже зелёненький каменный куб для прижимания документов к столешнице.

Легко и беззвучно привстав, я выглянул в коридор и убедился, что девица удалилась в противоположном конце коридора и никого вокруг нет, решительно шагнул к столу.

Умному нужно меньше времени на поиск, умный знает, что искать. Справа (если смотреть с точки зрения хозяйки кабинета) в накопителе были пустые фирменные бланки и канцтовары. Несколько таких бланков я и позаимствовал из пачки, а с бокового столика, где лежали черновики, то есть испорченные документы, стащил письмо за подписью начальника управления с рукописными исправлениями.

Все документы были подготовлены при помощи печатной машинки, кстати, у меня такой не было. Придётся приобрести.

Теперь, совершив несколько незаметных и несущественных хищений, я смиренно сидел и ждал, пока секретарь возвращалась (от неё пахнуло дорогими сигаретами), уходила, появлялись посторонние, пока, наконец, чёртов Пистунов не принял меня.

Он, конечно, помнил меня и даже слегка побаивался, однако на мой вопрос о том, будет ли управление подавать жалобу принялся сжиматься и сокращаться, из чего я понял, что да, будут и даже наверное — уже.

Надеюсь, я не опоздал. Буквально позавчера девушка из канцелярии суда сообщила Чену (за шоколадку, и она его называла Женей), что жалобы от фискальщиков пока что нет, а срок истекает буквально через два дня. Значит жалоба или подписывается сейчас или уже на почте.

Я свернул разговор с Пистуновым, недвусмысленно намекнув ему, что в случае затягивания дела возникнут убытки казне, которые я взыщу уже с фискальной службы. Дослушивать ответный плач Ярославны о том, что он-де человек маленький и от него мало что зависит — не стал.

Оказавшись за пределами душной (во многих смыслах этого слова) и неприветливой фискальной службы, я направился в ближайшую комиссионку.

Авито тут ещё не существовало и люди продавали ненужные им, но вполне ликвидные вещи, через подобные заведения.

Работает комиссионка просто, оценивая товар, затем выставляя его на продажу и, если товар уйдёт, то отдаёт владельцу за минусом своей комиссии, отчего она собственно и называется- комиссионка.

Конечно, на практике многие комиссионки в моем мире работали, как скупщики, правда давали треть от рыночной цены или около того, но тут пока что работали «по классике».