Адвокат вольного города 4 (СИ)

— Прямо все деньги потратил?

— Нет, когда умирал в местной лечебнице, то остаток передал заведению.

— Борделю местному. Он там, говорят, был почётным клиентом.

— А Савва Андреевич под конец жизни оказался гусаром. И умирая, позвал вас?

— Нет. Шлюхи его и похоронили. Говорят, с большой помпой. Но у него кредит остался в банке, те нас нашли и требуют долги деда с нас. Что нам делать?

— А что бы вы хотели?

— Как что? Чтобы нам бордель, лечебница, игорный дом и винные магазины деньги вернули, чтобы те жлобы отдали нам усадьбу. Ну и чтобы все извинились, это же наш дед, они не имели права! Мошенники! Карасю глаз подбили! Изуверы!

Они возмущённо загомонили.

Я с удовольствием посмотрел на часы, которые отсчитывали последнюю минуту оплаченной консультации.

— Вот что, давайте я подведу итог, — я поднял руку, требуя тишины. — И он вам наверняка не понравится.

Они разом умолкли и посмотрели на меня.

— Любят у нас люди адвокату правду не договаривать. Так, вот что получается. Дед, который во сто шуб одет, оплатил вам учёбу, купил квартиру, вы сидели на его шее. Усадьба генерировала доход, но для работ он нанимал местных, вы палец о палец не ударяли!

— Но мы же родня! Всё на нас держалось!

— Нет, вы ничего для усадьбы не делали, иначе бы он вас не выпнул. И тянул всё сам. И приезжали вы не каждую неделю, иначе быстро бы сообразили, что он её продаёт, это, знаете ли, не мгновенный процесс. Вы ему ничем по жизни не помогали, а только деньги тянули из него, как вампиры кровь. Продажа усадьбы законна, на учёте в психбольнице ваш дед не состоял, это для крупных продаж нотариус проверяет. Вам он ничего не сообщил, уехал, там умер, деньги отдал борделю при жизни. Оспорить сделку можно только там же, по имперским законам и в тамошнем суде. Кредит банку можете не платить, да вам и нечем, поскольку наследства вы не принимали, то не принимали и долги. Потому что, дорогие мои, его имущество, это его имущество, а ваше имущество — это ваше имущество. И нет в гражданском кодексе такого понятия, как право забирать посуду по-родственному и через забор шастать.

— Мы хотим тех покупателей посадить! Они Карасю глаз подбили!

— А вы незаконно проникли в их жилище, они вас всех тоже посадят, будет на каторге семейный подряд. И что вообще за имя такое, Карась?

— Ну это потому, что он в детстве, на речке…

— Нет! Я не хочу этого знать, — встав над столом, сделал суровое лицо, — это был риторический вопрос. Ваше время вышло, консультация окончена, прошу вас уходить.

— А что же нам делать? — театрально заломила руки одна из тёток, которая, сестра.

— Начать жить своей жизнью, работать, зарабатывать. И перестать считать, что вам кто-то что-то должен.

— Но ведь мы же с ним… родня! Он был обязан!

Я вздохнул и не стал отвечать на этот аргумент.