Адвокат Империи 5

У меня сегодня ещё работа, а вот вечером я свободен буду.

— Хорошо. Тогда я буду ждать.

Взяв у неё номер телефона, получил ещё и поцелуй в щёку, приятно удивившись горячим губам. Ещё раз довольно улыбнувшись, Вика торопливо попрощалась и скрылась за дверью, откуда тут же до меня донеслось возбуждённая девичья болтовня.

Мороженое. Как же. Но, я не против. Мороженое я люблю.

Правда до десерта предстояло разобраться с основным и далеко не таким приятным блюдом.

Я подошёл к двери, что вела в кабинет Князя и постучал. Ничего. Затем постучал ещё раз и услышал недовольное…

— Заходи.

Глава 20

Зашёл в кабинет. Закрыл за собой дверь.

Первое, что бросилось в глаза… точнее в нос, мощный запах табака. Посмотрев на стол, увидел две почти полные пепельницы, превратившиеся в небольших ёжиков, от количества вставленных в них окурков.

А ведь все они были сигаретными. Князь почти никогда не курил обычные сигареты. Тонкие сигариллы. Реже сигары. Всегда качественные и дорогие. И пепельница на его столе всегда стояла одна и почти всегда чистая и пустая.

Так, будто этого было мало, рядом с ними на столе стояла полупустая бутылка виски и заполненный наполовину бокал.

— Слушай, ты бы проветрил тут, что ли, — поморщился я. — А то дышать нечем.

— Я, как-нибудь сам без тебя разберусь, Александр… — произнёс развалившийся в кресле мужчина.

Выглядел Князь… ну, не могу сказать, что паршиво. Сорочка чистая и белоснежная. Рукава, как всегда, закатаны до локтей. Чёрная жилетка. Но было в его образе странная небрежность, которая с ним никогда у меня не вязалась. Просто представить, его с подобной причёской или помятым воротником я не мог. Ну, вот совсем никак.

А сейчас он выглядел именно так. Воротник примят. Платок, обычно аккуратным уголком торчащий из нагрудного кармана жилета сейчас валялся мятым на столе. Волосы, всегда зачёсанные назад, сейчас слегка растрепаны.

Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Говорят, что когда человек начинает падать, то в первую очередь это проявляется в небрежном отношении к вещам, что раньше имели большое для него значение. И сейчас я стал свидетелем этой небрежности.

Ещё и грубое приветствие…

— Знаешь, грубость тебе не идёт, — произнёс я, на что он только поморщился и протянув руку, взял бокал.

— Я как-нибудь сам разберусь, что мне идёт, а что нет, — ответил он и отхлебнул из бокала.

— Мария говорит, что ты сидишь здесь с того дня, как вас выписали из клиники.

— Мария много чего говорит.

— Так, — я в упор посмотрел на него. — Что происходит?

— Тоже, что и всегда, Александр, — пожал он плечами. — Ничего не происходит. Абсолютно ничего. И это меня полностью устраивает.

Он допил виски и зажав сигарету зубами, потянулся рукой к стоящей на столе бутылке.