Адвокат Империи 5

Но как Насте объяснить, что для этого старика сама мысль о том, что после его смерти его внучке, оставшейся совсем одной, придётся потом работать, чтобы не только прокормить себя, но ещё и с учёбы не вылететь… не знаю. Слишком уж в разных мирах они жили, чтобы Настя с ходу моментально смогла влезть в шкуру другого человека и понять его проблемы.

А я вот понимал. Очень хорошо понимал. Слишком хорошо. В прошлом мире с родителями у меня никогда хороших отношений не было. С отцом-то уж точно. Старый ублюдок бросил семью, когда мне было лет десять. А сам я, тогда ещё наивный, не понял, что он был за человек на самом деле. А может, просто отказывался понимать.

До того момента, пока мать не умерла, когда мне было всего семнадцать лет. И тогда отец явился за принадлежащей ей квартирой, права на которую были у него с матерью равные. Свою-то часть мама переписала на меня. Вот батя и решил подзаработать. Сначала любезные разговоры: «Сынок. Я же твой папка. Я же тебя люблю…» И всё в том же духе.

А когда понял, что квартиру я продавать ему за символический бесценок не намерен, в дело пошли угрозы и шантаж.

Слава богу, что я встретил его. В противном случае не только бы оказался на улице, практически без денег и средств к существованию, но ещё и не узнал бы о своём призвании…

А потом грыз гранит науки и жилы рвал, чтобы поступить и получить нужный мне диплом. Денег не хватало. Настолько, что в какой-то момент я питался раз в пару дней, чтобы тупо сэкономить, и был больше похож на зомби, чем на живого человека. Тогда-то мне и помогла бабка по маминой линии. Старая, злобная карга, которая скорее по заднице розгами даст, чем конфетку после обеда.

Никогда её не любил… а затем она продала свой участок в деревне и отдала деньги мне. Учись, внучок. Добейся счастья. Я тогда не знал, что ей всего пара месяцев осталась. А она мне не сказала. Даже попрощаться толком не смог. Просто через пару дней после сдачи всех экзаменов на поступление мне позвонила её соседка из деревни, к которой бабка переехала жить после продажи. Сказала, что та умерла. Тихо. Во сне.

И у Кузнецова я чувствовал то же самое. Ту же фаталистическую обречённость, смешанную с необходимостью оставить что-то для дорогого человека.

Когда мы спускались по лестнице, я остановился.

— Насть, слушай, подожди меня внизу, ладно? — попросил её.

— Ты чего? Забыл что-то?

— Что-то вроде того, — отозвался я, разворачиваясь и поднимаясь по лестнице обратно.

Нашёл нужную дверь. Позвонил.

Кузнецов открыл дверь и удивился, когда увидел меня.

— Александр? Забыли что-то?

— Ага. Спросить забыл, — кивнул я. — Пётр Иванович, сколько вам осталось?

Старик замер. Лицо стало жёстким, будто он с врагом встретился.

— Догадался, значит, — вздохнул он.

— Что-то вроде того.