Адвокат Империи 14

— Так, давайте мы это потом обсудим, хорошо? — не без раздражения попросила их Екатерина, которой уже порядком надоело торчать на холоде. — Что ты узнал?

Последний вопрос она адресовала уже Петру, на что тот лишь пожал плечами.

— Я не сказал бы, что узнал. Просто подслушал часть разговора, как Давид Сергеевич говорил с Ермоловым…

— Это который гражданско-процессуальное право у четвёртого преподаёт? — уточнил Самойлов, и Мелехов кивнул.

— Он. А ещё он один из участников квалификационной комиссии. Они разговаривали с Давыдовичем у него в кабинете, и я услышал, как тот с явным недовольством рассказывал моему научруку о том, что Голотова пытается пропихнуть парня без диплома на экзамен. Имен они не называли, но думаю, что тут и так всё ясно.

— То есть, — задумалась Катерина, — мы для него что-то вроде проверочной?

— Я тоже так подумал, — кивнул Пётр. — А если его пустят на экзамен и он его сдаст, то дальше останется только адвокатская коллегия. И если он её пройдёт, то станет лицензированным юристом.

— Без диплома, — напомнила им Алина, на что Катя едва не рассмеялась.

— А ты правда думаешь, что он ему нужен? — усмехнулась Руденко и глянула на часы. — Пойдём уже внутрь, а то я скоро насмерть тут замёрзну. Да и процессе возобновят через десять минут…

* * *В зал суда мы вернулись за пять минут до начала процесса. Спокойно заняли свои места и стали ждать, когда слушание продолжится. А я между тем сидел, смотрел на пустое судейское кресло и думал.

Итак, что мы имеем? Это дело не стоит даже плевка, на самом деле. Если уж по существу, то оно даже близко не заслуживает и половины тех усилий, которые я в него вложил. Это понимаю я. Это, скорее всего, понимает судья. Да и все, кто хоть сколько-то разбираются в юриспруденции. Единственная причина, по которой мы все сегодня здесь собрались — глупое желание Калинского наступить мне на хвост. Всё. Точка.

Вот ведь мелочный засранец. Ну прижал я его в деле с Уткиным и судном. Что, теперь он будет всю жизнь меня преследовать? Да если бы на меня так в прошлой жизни кидался каждый адвокат, с которым я пересекался в зале суда, то я перегорел бы ещё до тридцати. Проиграл? Что же, печально. Забудь и иди дальше. Работай. Зарабатывай. Не повезло тут, повезёт в следующий раз.

А этот — нет. Его прямо переклинило. Я ведь чувствую его эмоции. Каждый раз, когда его взгляд поворачивался в мою сторону, на меня будто ведро едких помоев выливали. Даже сейчас мне достаточно было повернуть голову, чтобы посмотреть на него и снова ощутить то глубокое и жгущее чувство отвращения и ненависти, которое он испытывал по отношению ко мне.