Адвокат Империи 12

— Ранее в этом не было проблемы. Положение её мужа решало абсолютно все проблемы, которые могли возникнуть ввиду этого. К сожалению, теперь подобного прикрытия у неё больше нет.

— Он умер, — сделал я логичный вывод, и Молотов кивнул.

— Да, к сожалению. Эдвард был хорошим человеком, земля ему пухом. Мы встречались несколько раз во Франции, и он произвёл на меня крайне приятное впечатление.

Несмотря на искренность его слов, я позволил себе усомниться в этом заявлении. Порой те, кто выглядят приятно снаружи, внутри оказываются заполнены гнилью. И мой личный опыт лишь подтверждал это.

— Эдвард умер три недели назад, — продолжил Молотов. — Конечно же, я сразу же предложил Анне помощь. Её будущее мне… Давай остановимся на том, что оно мне небезразлично, хорошо? Они знали, что Эдвард болен, и потому заранее приготовились к тому, что должно было произойти. К несчастью, похоже, что их заготовки потерпели определённую неудачу. В данный момент остальная часть семьи Харроу пытается вычеркнуть Анну из своей истории.

— Это вообще каким образом? — не понял я.

— Они подали ходатайство в суд с требованием признать её патронированной. Для нас это что-то вроде аналога вассальной зависимости.

— Стоп, — сказал я, садясь в кресле прямо. — Она же… Вячеслав, простите, если это прозвучит грубо, но она же белая. То есть я имею в виду, что…

Молотов остановил меня, подняв ладонь.

— Всё в порядке, Александр. Я понимаю, к чему именно ты ведёшь. Да. Анна, как ты сказал, белая. Но в Конфедерации есть свои сложности.

— Скорее, идиотизм, — фыркнул я.

— Тоже не самый плохой вариант, — рассмеялся Молотов, но, как я понял, сделал это больше для вида. — Видишь ли, всё гораздо серьёзнее. Человек, которого признают находящимся под патронажем, в данном случае не сильно отличается от раба. У него не будет прав. Он не может владеть имуществом. Не сможет даже распоряжаться самим собой в определённой мере. Более того! Его даже смогут передать, как какую-то вещь. Конечно же, отношение в такой ситуации к нему будет куда лучше, но самой сути это не меняет.

Он не изменился в лице, но глубоко внутри сидящего напротив меня адвоката я ощутил вздымающуюся волну отвращения. И, опять же, на его лице не появилось ни тени от тех эмоций, что сейчас бушевали внутри.

— Я думал, что со всей их пропагандой для КША имеет значение именно цвет кожи. Она белая, значит, и свободная. Разве нет?

— Здесь — нет, — вероятно, резче, чем ему хотелось бы, сказал Молотов и прервался, чтобы принять из рук подошедшей стюардессы чашку с кофе. Он дождался, когда я возьму свою и сделаю первый глоток, прежде чем продолжить. — В данном случае, Александр, закон основан не на цвете кожи.