Адвокат Империи 11

— О чём ты вообще? — озлобленно бросил он мне, потерев покрытое трёхдневной щетиной лицо.

— Марина тоже всегда убеждала своих клиентов, что она обязательно добьётся успеха, — сказал я ему. — Обещать успех — значит брать на себя ответственность за чужие ожидания. Это может быть крайне опасно, особенно когда вы не можете его гарантировать.

— Поучи меня ещё. Дать людям уверенность в успехе — значит верить в силу человеческого духа, — фыркнул он. — А я сдаваться не собираюсь!

— Как я и сказал, вы с ней похожи куда сильнее, чем думаете, — пожал я плечами и, прежде чем он успел хоть что-то на это ответить, продолжил: — Итак, что произошло?

А произошло вот что. Голицына, видимо, решила окончательно задавить Скворцова и его истцов. Как бы смешно это ни прозвучало, она сделала то, что делать с точки зрения этики не следовало. Да, чего уж греха таить. Я сам пренебрегал этим правилом. Она встретилась с нашими клиентами без ведома их представителя. Сделала это специально. С чётким планом на будущее.

Прямо, блин, как я. Ладно, все мы немного лицемеры, что уж тут поделать.

— То есть никаких конкретных действий, — уточнил я. — Правильно?

— Да, — зло сказал Скворцов. — Психологическое давление, упоминание огромных судебных издержек, никаких обещаний. Лишь полупрозрачные намёки.

— Полупрозрачность хорошо работает лишь в женском белье, — отозвался я. — Она не сделала бы этого, если бы у нее не было плана…

— Думаешь, я этого не знаю? Она поняла, что я не собираюсь сдаваться, и решила действовать жёстче. После этого не удивлюсь, если она решит использовать деньги. Предложат им символическую сумму за отказ от иска, и тогда всё дело посыплется. Там, где будет один, будут и другие."

"Ну в чём-то он прав. Не так-то легко продолжать бороться, когда видишь, что проигрываешь. Это очень сильно бьёт по моральному духу.

Тем не менее, несмотря на то что в этом плане я был согласен со отцом Марины, что-то не давало мне покоя. Слишком уж это прямолинейно. Такое ощущение, будто чего-то не хватало. Какой-то детали, которая сделала бы этот план ещё более действенным. Более эффективным.

И самое паршивое, что я прекрасно знал, вокруг какой именно детали сейчас крутились мои мысли…

Из-за двери раздался стук каблуков. Мы со Скворцовым подняли головы на звук в тот момент, когда дверь открылась, а в кабинет заглянула напуганная Светлана.

— Владимир Викторович, к вам… к вам пришли, — чуть запинаясь, сообщила она.

— Кто пришёл? — спросил Скворцов, но я уже и так знал ответ.

— Её сиятельство дочь графа Голицына.

Мы с ним переглянулись. И, наверное, каждый увидел в глазах другого мрачное подтверждение собственных мыслей.

Скворцов тихо выругался, после чего встал с кресла.