Адвокат вольного города

И, когда какой-нибудь пристав гулял по улице с дамой, а с ним за руку и уважительно здоровался целый адвокат в шикарном и стильном английском костюме, он сразу же приосанивался, а в глазах мелькало собственное достоинство и узнавание. На девушек, не важно жёны они или подруги, это тоже производило положительное впечатление.

— Секунду… Третий зал, проходите.

— Спасибо и хорошего Вам дня.

Вежливость — очень простая и совершенно недорогая штука, а может окупится сторицей в неожиданный момент.

Прошёл, нашёл зал, заглянул в призывно открытую дверь. Судья восседал за своим столом и ковырялся в бумагах.

— Аааа… Филинов. По делу или опять, знакомитесь с правосудием?

— Знакомлюсь, ну и с коллегой хотел переговорить. Потом, после слушанья.

— Хорошо. Так, Павел Вячеславович, будем Вашего оппонента ждать по оспариванию сделки? Я всё равно отложусь, налоговое ведомство документы по запросу до сих пор не прислало.

— Опаздывают, не являются. Эх, вот такое вот отношение, Максим Сергеевич. Как скажете, хотите проведём, хотите сразу отложим?

— Сразу. Встаньте, соблюдем формальность.

Такие разговоры «за пределами» формальной части судопроизводства распространённое явление, хотя «простой народ» об этом не знает. Тот факт, что судья говорил открыто при мне, показывало, что я «свой», то есть допущен в профессиональную среду, как равный, и этот факт не укрылся от управляющего.

Мы встали, судья перевернул том судебного дела на «обложку», скороговоркой назвал какое дело слушается и себя, то есть, кто рассматривает, что явился, кто не явился, в конце резюмировал:

— Суд, совещаясь на месте, определил — для представления документов по делу и в связи с неявкой Сковородкина, слушанье дела отложить на более поздний срок. Распишитесь в протоколе.

Павел, взрослый мужчина с чёрными как смоль вьющимися волосами, короткой плотной бородой и чёрными же грустными глазами, поздоровался со мной за руку и познакомился только когда мы вышли из здания суда.

— Чем обязан?

— Павел Вячеславович, Вы ведёте личные банкротства очень многих граждан Кустового, простых людей, купцов, даже чиновников.

— Такой у меня хлеб. Будете мои действия обжаловать?

— Зачем?

— Ну, семь из восьми адвокатов при встрече со мной грозят мне судом от имени моих подопечных или наоборот, их обманутых знакомых, которым те ввиду банкротства не платят по долгам. А в суд я и так хожу каждый день, так что валяйте, подавайте, такая у нас с Вами работа.

— Не буду. Я как раз восьмой адвокат. Хочу купить продаваемое в банкротстве имущество, самого что ни на есть паскудного качества.

— Какое именно?

— Зайдём в трактир, покушаем? А Вы мне как раз подскажете, какое имущество я собираюсь купить.