Адвокат вольного города

При посторонних буду называть тебя Женей, и мы сейчас купим тебе английский костюм-тройку и классические туфли вместо твоего халата.

— Это хорошее мужское ханьфу. Почти новое и сшитое на заказ.

— Да похрену. Со мной будешь рассекать в костюмане и со своим портфельчиком.

— Ээээ… Начальник, всё равно у меня на лице написано, что я ханец.

— Тут даже слова такого не знают, судят по одёжке. А лицо, вообще, сделай стройматериалом.

— Это как?

— Морду кирпичом, — показал ему на себе. — Погнали наших городских, дел невпроворот.

Я потратил некоторое время, своё и невозмутимого продавца, который и сам «косил» под англичанина, хотя морда вполне рязанская, но облачил своего помощника в костюм и туфли, взял квитанции об оплате, чтобы потом стрясти эти суммы с триад, после чего мы поехали в заведение мадам Кукушкиной, согласовал первое судебное заявление от сына Стрижова о признании его отца умершим.

Не стал брать туда юного китайца, отчего он по-детски надулся, однако я был непреклонен, потому что эти вопросы никак не касаются триад. И если они хотят с ней наладить дипломатию, то флаг в руки, барабан на шею, но меня в это нельзя впутывать, я ей и так денег должен, как земля колхозу.

Хозяйку пришлось ждать, зато мне удалось поймать за рукав и пообщаться с Платоном. Тот поделился, что подготовка к работам по добыче макров в Стрижовском поместье идёт полным ходом, а я у него разузнал, какие сегодня мероприятия у юной Пенелопы.

Через полчаса попал на приём, мадам Кукушкина довольно быстро мне всё согласовала, и затем вообще отмахнулась от общения со мной. Чувствуется, что очень занята. Вскоре я с двумя скучающими китайскими товарищами отправился в банк платить пошлину, оттуда на почту и в суд.

Чена везде таскал с собой, во-первых, он носил все бумаги, что освобождало мне руки, а во-вторых, делал так с тем корыстным умыслом, чтобы какие-то поручения в дальнейшем он мог делать и сам, знал дорогу, какие окошечки и в целом осваивался в своём новом статусе помощника и заодно бросил вредную привычку чуть что козырять незнанием языка.

С чувством выполненного долга мы покатились в китайский квартал на очередной, теперь уже один из последних, обыск.

Вообще, уголовное дело — это в первую очередь, рутина. В фильмах детективы сидят в ночном офисе, среди клубов дыма — расследуют дело, заливают бессонницу литрами кофе и делая прорывные умозаключения.

Что мы имеем в реальности? Долгие нудные часы обысков, выемки документов и вещдоков, скучнейшие допросы, километры протоколов, запросов, очевидные выводы, экспертизы. «Дело», точнее его бумажное воплощение, растёт как на дрожжах, у этого, наверное, уже три десятка томов, если не пять. А ещё оно продлится не пару динамичных насыщенных дней, а месяцы и месяцы.