Адвокат чародейки

– Я вижу, вы все еще сомневаетесь? Вам кажется нелепым и даже подозрительным, что преуспевающий адвокат бросил практику в столице и ринулся искать несчастную горбунью? Увы, спасти эту женщину – дело моей чести и спокойствия моей души. Она очень похожа на другую несчастную особу, пострадавшую невинно. Я не смог помочь той женщине. И это меня мучает уже целых десять лет. Я желаю упокоить свою совесть!

– Похвальное стремление, – сказал газзан.

Видя, что часть его сомнений рассеялась, Желтовский спросил:

– А не было ли у Лии родной сестры?

– О том, как сложилась дальнейшая жизнь ее отца – предавшего веру предков во имя корыстных побуждений, осквернившего честь своей нареченной жены, оставившего дочь в младенчестве на попечении родни, – мне не известно. Здесь она воспитывалась у своей тетки. Других детей в доме не было.

– Можно ли мне навестить эту тетушку после нашей беседы, согласится ли она говорить с посторонним человеком?"

"– Быть может, я дам вам письмо и укажу адрес, – газзан склонил голову, ожидая продолжения беседы. Молодой человек, вызвавший у него поначалу настороженность и подозрения, все больше нравился ему. Что-то в его внешности, как и его искренность и горячность, говорило о том, что его душа свободна от порочных помыслов. Газзан был уже в солидных летах и умел многое читать по лицам людей, понимать их души.

Теплый ветер тронул куст граната, на ветках которого уже наливались красными боками яркие плотные плоды.

– Прошу вас, расскажите мне, чтобы я понял яснее, что могло быть на душе у Лии? – спросил Желтовский.

Газзан сделал знак рукой служке кенаса, и тот принес на медном подносе большой кувшин с холодным шербетом, сладким напитком с фруктовой мякотью, и чаши для питья.

– Смута, полная смута, – сказал священник и налил гостю чашу шербета. – Она очень неглупая девушка. Но ее ум – ее же и беда. В дополнение к горбу. Она не просто страдала, как страдал бы любой человек, получивший подобное украшение на всю жизнь, нет, она пыталась понять истинный смысл всего проходящего, найти всему объяснение. И, казалось, она нашла его для себя. Лия погрузилась в истоки нашей веры, где есть много языческих, шаманских элементов. Я много говорил с ней. Она уверовала в переселение душ, придумала для себя, что ее душа способна покидать тело и пребывать в другом месте. Эти пагубные мысли в последнее время настолько прочно завладели ее сознанием, что мне пришлось признать свое бессилие, бесполезность попыток разубедить ее. Сударь, я полагаю, что она нездорова. С нею случаются странные припадки, но я отношу это к медицинской части. Нечто вроде эпилепсии или что-то похожее… Я не врач, не могу об этом судить.