Адвокат вольного города 4 (СИ)

Короче, им судья в приёме жалобы отказал, а раз так, то решение по паровозу вступает в законную силу и… вот Вам лист. Сейчас достану журнал выдачи листов. Доверенность у Вас при себе?

Конечно, ничего удивительного с жалобой не произошло, ведь это я её подменил, но доказать такое было бы крайне сложно, да и это уже ни на что не повлияет.

— Обижаете, Ниночка, как же можно доверенность забыть! — я потряс пухлой папкой, ведь я таскал на всякий случай с собой всё дело, включая и доверенность Скоморошинского.

Сегодня явно удачный день.

Раз уж у меня на руках был такой мощный козырь, то я поспешил к главному герою этой истории, к гражданину Скоморошинскому.

Он проживал в доме у чёрта на куличках, так что без навигатора я отыскал его усадьбу с большим трудом и не с первого раза.

Подумав, я оставил папку с делом в машине, с собой взяв только акт выполненных работ/оказанных услуг, как документ, подтверждающий, что я основной объём услуг закончил, пришла пора платить мне мои сто тысяч.

Вообще, у меня таких клиента было два, один цельный каган, то есть микромонарх и узурпатор, второй мутный судимый тип, безвредный на вид, но скользкий и непонятно, что у него там в башке творится.

Отдельно стоящий двухэтажный дом, простецкий, хаотичное сочетание дерева и кирпича, свидетельствовало о наличии денег, но отсутствии вкуса.

Я постучал, мне долго не открывали. Калитка глухая, двухметровая, такой же, крашенный в выгоревший голубой, забор из листового металла.

Собака не лает, видимо, у него её нет.

Своего номера мне Скоморошинский не дал, но магическим чутьём я видел слабые эманации, показатель того, что на территории двора есть один или даже два человека.

Пришлось повторять своё постукивание неоднократно пока, наконец, к глухой калитке не подошёл человек.

— Кто? — голос старческий, явно не его.

— Адвокат Филинов, к Скоморошинскому.

Мне пришлось ждать ещё три минуты (от скуки я поглядывал на часы) прежде, чем калитка открылась и мне отпер пожилой, одетый в наскоро накинутый на плечи камзол и какую-то грязную футболку под ним, мужичок.

— Барин ждёт Вас в беседке, я покажу.

Двор был мощён каменным булыжником, но как-то не до конца, словно работу делали, делали, а потом как-то бросили. Стопки готового к укладыванию булыжника как стояли ровно, так и покрывались зелёным налетом и бойкой нахальной вьющейся порослью.

— А хозяин не женат? — предположил я, ступая за мужичком.

— Вдовый… Ну как. Лариса Павловна умерла, пусть земля ей будет пухом. А молодая, тьфу, сбежала, почитай, почти два года как, опосля того, как тяжбы да уголовное дело началось. Сын в Москве учился, там и остался, обещает зимой приехать погостить. Так что одинокий он.