Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Коваль, почему я не могу устоять перед тобой? – пробормотал он, зубами расстегивая крошечный замочек лифчика. – Почему ты такая…

Он долго целовал ее всю, не выпуская из своих рук, и Марина удивилась тому, что почти ничего не чувствовала…

– Детка, что-то не так? – оторвавшись от нее, спросил Егор, заглядывая в глаза. – Тебе плохо со мной?

– Не знаю… я отвыкла от тебя… – Она заметила, что линзы он убрал, и глаза снова были его – синие, ласково глядящие на жену.

– Ничего, детка, вспомнишь, время есть… Если хочешь, я не буду… – но она видела по глазам, как ему не хочется слышать отказ.

Марина сама поцеловала его в губы, потом еще раз, чувствуя легкое возбуждение. Егор осторожно опустил руку ей на грудь, погладил… Они опустились на постель, не переставая целоваться, он спустился губами по ее телу вниз, раздвигая ноги и стягивая стринги. Марина застонала от его прикосновения, вцепившись ногтями в шелковую черную простыню и выгибаясь ему навстречу:

– Да, Егор… Да, родной мой…

Это была фантастическая ночь. Так бывало у них в годы совместной жизни. Они чувствовали друг друга кожей, подмечая каждый вздох, взгляд, стон… Егор себя превзошел, доведя Марину до обморока ласками, она ненадолго отключилась, придя в себя только после того, как он легонько похлопал ее по щекам:

– Детка, ты что? – И Коваль открыла глаза, улыбаясь ему и притягивая к себе:

– Ты тоже отвык от меня, Егорушка…

– Простишь ли ты меня когда-нибудь за все, что я тебе сделал? – поглаживая кончиками пальцев ее лицо, спросил Малыш.

– А ты? Ты простишь меня за то, что сделала я? – Она перевернулась на живот, уперлась подбородком в его грудь и посмотрела в синие родные глаза, чуть прикрытые ресницами.

– Детка… я не могу не простить, я люблю тебя и за то, что ты со мной, готов жизнь отдать. – Его рука легла на ее затылок, покрытый отросшими темно-русыми волосами. – Ты перестала краситься, малышка моя. – Он улыбнулся и потрепал Марину по волосам.