Госпожа страсти, или В аду развод не принят

Марина залпом выпила текилу, даже не подумав о том, что ей нельзя этого делать…

Она никогда не любила Черепа, просто привыкла, что он был рядом, что заботился и учил, как выжить в стае волков, готовых вцепиться друг другу в глотки за деньги и власть. Марина всегда была благодарна ему за науку, за то, что научил защищать себя, привил интерес к японской культуре и кухне. Ей очень не хватало его иногда. Она так хотела, чтобы он увидел ее такой, какой она стала благодаря ему. И теперь в этом городе был еще один человек, который тоже помнил его и скучал.

– Бес, а как вышло, что вы с ним не виделись после отсидки?

– Так случилось. Он сюда приехал, осел, тут тетка у него жила, а я в Подмосковье рванул, вот и не виделись. Я не знал даже, что он погиб, ты ведь мне про это сказала. Не пойму только, как он так подставился… – Бес глотнул текилу, поморщился и посмотрел на Марину.

– Это я виновата, Гриш… Не смогла удержаться, его за собой утянула… а Мастиф мне не простил неповиновения и наказал, убив Олега. Он долго умирал, Гриш, долго и страшно, а я смотрела на это и не могла ничем помочь… – При воспоминании о том вечере на поляне в лесу ее передернуло, и это не укрылось от обеспокоенного взгляда Хохла.

– Не вспоминай, не надо…

– Да, Наковальня, дело прошлое, – подхватил и Бес, похлопав по руке. – Думаю, он нас с тобой сейчас видит и радуется, что мы встретились и его не забыли.

– Да…

Словом, посидели плотно и напились в дрова, особенно Марина, просто потому, что потеряла форму. Ночевать Бес остался у них, завалился в гостевой спальне. Марина с Женькой поднялись к себе и тоже рухнули на постель, едва сумев раздеться.

– Киска… мне никогда не стать для тебя единственным… – пробормотал Хохол, обнимая ее, но Марина не ответила ему, засыпая.

…Эти посиделки вывели отношения с Бесом на совершенно новый уровень. Гришка с того вечера никому рта не давал раскрыть в Маринин адрес, постоянно предлагал помощь, от которой та всячески отнекивалась, хотя и зря, наверное. Егор продолжал выдавливать ее со стройплощадки, но Коваль стояла насмерть, запретив своим рабочим покидать территорию стройки и для надежности поставив на объект охрану. И это еще не все – всеми правдами и неправдами Малышев старался бывать там, где бывала его жена, постоянно мозолил ей глаза со своей дамочкой. Марина старалась не реагировать, но терпение было на исходе, и вот-вот ему вообще мог наступить предел. Хохол не раз и не два заговаривал о том, что пора бы поставить зарвавшегося Малыша на место, но Коваль категорически запретила ему приближаться к Егору даже на сто шагов, и Женька нехотя пообещал, хотя в душе явно не был согласен.