Госпожа страсти, или В аду развод не принят

Марина разозлилась – не может быть, чтобы это было так, она действительно не вспоминала о Егоре, не думала о нем. Это было не в ее правилах – сказав ""нет"", Коваль уже никогда не говорила ""да"". И теперь Хохол обвинял ее в том, что она до сих пор страдает по мужу.

– Ты настолько неуверен в себе, что ревнуешь к прошлому? Это странно, Женя.

– Дело не в том. Я прекрасно знаю, что ты со мной, что ты сама порвала с ним, но признайся – болит ведь еще?

– Отвали ты, Женя, ничего у меня уже не болит! Все, устала, поехали домой!

Марина встала и начала надевать ботинки. Хохол опустился на колени и помог, потом обнял ее ноги и прижался к ним лицом.

– Прости меня, родная, я сам не знаю, что говорю. Просто я, наверное, до конца не верю, что ты со мной, а не с ним, все время проверяю… Не сердись на меня, киска.

Коваль положила руку на его бритый затылок, слегка потрепала, потом подняла его голову за подбородок и заглянула в глаза:

– Я не сержусь на тебя, дорогой, я все понимаю. Поверь, тебе не нужно что-то мне доказывать, я не уйду от тебя.

Он смотрел на нее и ловил каждое слово, каждый звук, срывавшийся с ее губ, и Марине стало смешно – огромный мужик, стоящий на коленях и выглядящий сущим пацаном…

– Поедем домой, я устала…

– Да, моя маленькая, поедем."

"Ей всегда было спокойно, когда Хохол сидел рядом, а не впереди, так она чувствовала себя в безопасности, знала, что он всегда успеет ей помочь, защитить. Он прижимал Марину к себе, и это тоже вселяло дополнительную уверенность, она могла задремать на его плече, и тогда он просто относил ее в спальню и укладывал на постель, осторожно раздевая, чтобы не потревожить сон, а потом и сам ложился рядом, обняв. Она привыкла к его присутствию в своей постели, к тому, как он дышал по ночам ей в затылок, как будил поцелуем по утрам. Теперь ей уже не нужно было скрывать свои отношения с Хохлом от всех окружающих, и то, что он по утрам выходит на пробежку из ее спальни, тоже не было больше секретом. Только, пожалуй, Ветка не верила в то, что Марина на самом деле порвала все отношения с Егором.

Губы Хохла ласкали сонное тело, заставляя просыпаться.

– Давай, родная, хватит спать, вставай…

– Нет… Поцелуй меня еще… – Марина перевернулась на спину, подставив ему грудь, и Хохол долго гладил и целовал ее, обхватив руками. – Господи, как же мне хорошо с тобой… Жень, как ты думаешь, я еще долго буду такой, как сейчас?

– Глупышка ты. Тебе еще так мало лет, и так много всего впереди, а ты переживаешь о какой-то ерунде, моя родная. – Хохол лег рядом, пристроив голову у нее на животе, и Марининой рукой водил по своему лицу. – И вообще – пошел я на пробежку, а то лежишь тут, прибалтываешь меня…

Она со смехом выпустила его из своих объятий и закуталась в одеяло:

– Вернешься – разбуди.