Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Почему не сказал?

– Не хотел выглядеть ревнивым мужем, – криво усмехнулся Женька, трогая разбитую губу, из которой опять засочилась кровь. – Ждал, что сама расскажешь, а потом догадался, в чем дело.

– Жень, а ведь это ему я продала ""МБК"", ты понял? Он нашел фирму и предложил ей провести сделку, вложив в нее свои деньги. Я даже не знала. – Они сидели в машине, вернее, сидел Хохол, а Марина лежала у него на коленях, глядя в глаза снизу вверх. – Так что теперь он снова будет жить здесь.

– Только теперь я не подпущу его к тебе ни на шаг, хватит!

В Женькином голосе было столько решительности, что Марина не усомнилась в его словах. Жека Хохол всегда делал то, о чем говорил, а уж если речь заходила о чем-то, связанном с Коваль, вариантов не было.

– Он и сам больше не подойдет. Он, скорее всего, женится на этой девочке, дождется рождения ребенка и отстанет от меня со временем, на что я от всей души надеюсь.

– Киска, а давай с тобой тоже поженимся? – предложил Хохол, наклоняясь к ее лицу и касаясь губ.

– Нет, Женя, мы с тобой не поженимся. У меня был один муж, и это так и останется, не обижайся. Разве нам плохо так, как есть? – Марина подняла руку и погладила его по щеке. – Знаешь, я поняла, что тоже тебя люблю, пусть не так, как его, но ведь и невозможно одинаково, правда?

– Правда, киска… поцеловал бы тебя, да не могу – кровь идет…

– Хочешь, я поцелую тебя сама? Так, как только я могу, хочешь? – Но он отказался, не любил, что ее всегда искренне удивляло – ни один мужик не отказывался от подобного предложения.

Дома они сразу пошли в ванную, завалились в джакузи и провели в ней больше часа, лаская друг друга и расслабляясь в пузырящейся воде. Женька задумчиво гладил ее грудь, заставляя Марину вздрагивать и прижиматься к нему.

– Жень, перестань… ты меня разводишь, что ли?..

– Так вот он я, – шепнул он на ухо. – Возьми…"

"Идиллии помешала Ветка, о присутствии которой в доме ни Марина, ни Хохол даже не подозревали. Она ввалилась в спальню, даже не удосужившись постучать, и Женька заорал было, но Марина, заметив на хорошеньком Веткином личике слезы, велела ему замолчать.

– Покурю пойду, – буркнул раздосадованный Хохол, а Ветка присела на краешек кровати и закрыла руками лицо.

– Маринка, я влюбилась… – всхлипнула подруга, когда за Женькой закрылась балконная дверь.

– В Кольку, что ли? – удивилась Марина, но она покачала головой:

– Нет… в его отца… – и уткнулась ей в шею, зарыдав еще громче.

– В Димку?! Спятила, бестолочь? – зашипела Марина, хватая подругу за плечо и сильно встряхивая. – Он женат, Люську любит до одури! Выкинь из головы моего брата, поняла?

– Любит, говоришь? А спал со мной все три ночи, что здесь провел! – выдала Веточка, размазывая по лицу слезы, и Коваль обалдела от такого признания.