Адский прииск

Даже слово есть такое: Жети-Ата, то есть Семь Дедов. Иначе еще называется «шежире» – генеалогическая родословная. Прямо как у наших столбовых дворян! А у них любой скотовод назовет вам двадцать пять своих предков. Так вот, Мукушев относится к роду аргынов, а внутри них его племя – карауыл.

– Илья Александрович, спасибо за такую содержательную справку, но мне больше хотелось знать не из какого он племени, а какой он человек."

"– Человек как человек. Действительно, голова на плечах хорошая. Уроки дает всей местной чиновничьей знати. Ведет бухгалтерию у купца Силина. Банк Эверстова привлекает Мукушева для консультаций. Ни в чем предосудительном не замечен, противоправительственной деятельности не ведет.

– Понятно. А Иван Волкобой – это имя о чем-нибудь говорит?

– Да. Он приехал с Алдана два года назад. В старательский сезон лазит по горам, что-то ищет… Кстати, не взять ли вам его в проводники? Волкобой – один из немногих русских, который знает маршруты.

– Я как раз над этим думаю, для чего и навожу справки, – ответил Лыков. – Были у вас на него какие-то сигналы?

– Вы имеете в виду незаконное старательство? – сощурился полицмейстер.

– Не только. Связи с уголовными ссыльными, мутные сделки… На худой конец, скука хищнического золота.

Подъесаул опять полез в стол, долго там рылся, потом со вздохом закрыл ящик:

– Куда я сунул?

– Что? – насторожился питерец.

– Был донос на него, анонимный. Написано неграмотно, с ошибками…

– Что, что написано?

– Насчет его прежней жизни. Доносчик сообщал, что Волкобой вырос во Владивостоке и там якобы занимался барыжничеством. Сидел в арестном доме за торговлю вещами сомнительной принадлежности.

– Вы дали ход сигналу?

Рубцов даже обиделся:

– А как же! Я обязан знать, что творится во вверенном мне городе. Послал запрос владивостокскому полицмейстеру. И получил странный ответ.

Алексей Николаевич ухватился за стул:

– Очень странный?

– В ответе значилось, что никаким скупщиком краденого Волкобой не был, по картотеке полиции не проходил. Но отметился печальным образом. В тысяча девятьсот седьмом году его мать и отец были ограблены и убиты в собственном доме.

– Убийц нашли?

– Нет. Вы же знаете, Алексей Николаевич: если за шесть месяцев следствие не открыло виновных, дело прекращается. Вот его и прекратили. А Волкобой уехал из города.

– Спасибо!

В час дня Мукушев привел в булочную корпусного светловолосого мужчину и тут же удалился, всем своим видом показывая, что дальнейшее его не касается.

Разглядывая Волкобоя, Лыков поразился его сходству с Рыбушкиным. Не внешнему, а внутреннему. Такой же спокойный, уверенный, бывалый человек. Только, в отличие от Петра, от него не исходила опасность фартового.

– Иван Флегонтович, – представился старатель.