Адский прииск

Сыщик действительно без проблем отыскал нужное ему строение с горой свежего назема возле покосившегося забора. Ни дворника, ни собаки… Алексей Николаевич велел извозчику подождать и толкнул незапертую дверь. Странное легкомыслие для атамана шайки… Дома ли он вообще? Или успел сбежать?

Из горницы доносился мощный храп. Лыков зашел туда и увидел Ваську. Тот спал на койке прямо в одежде и сапогах, растянувшись во весь рост. У ног лежала пустая сороковка. От спящего за сажень пахло водкой. И такого обалдуя полицмейстер не может поймать целый год?"

"Питерец первым делом сунул руку в сапоги и извлек оттуда большой нож. В карманах другого оружия не оказалось. Он взял стул, уселся напротив и громко сказал:

– Здорово, Васька! Как спалось?

Храп прекратился, дергач с трудом открыл глаза:

– Хто тута? Ась?

– Это я, статский советник Лыков. Помнишь, ты хотел меня ограбить?

– Лыков? Из Мархинского поселения, што ли?

– Нет, из Департамента полиции.

Самохвалов резко сел и принялся тереть глаза. Он никак не мог понять, кто его разбудил столь безжалостно.

– В сапоге не шарь, ножика там нет, я его конфисковал.

Детина проверил – действительно нет.

– Вставай, поехали в полицейское управление. Илья Александрович давно по тебе скучает. Говорит, что ты его заноза.

Васька с трудом поднялся и бросил взгляд на сыщика. Тот понял, что сейчас последует попытка сбежать, и отвесил налетчику сильную зуботычину:

– Не дури. Где я прошел, там три года куры не несутся. Мурин с Достань Воробушка было сдернули, так я обоих на другой же день поймал.

Когда статский советник завел атамана дергачей в кабинет к полицмейстеру, тот долго не мог прийти в себя. И все спрашивал: как вы, чужой здесь человек, поймали в моем городе этого нехристя?

Алексей Николаевич рассказал так, чтобы арестованный не слышал. И завершил советом:

– Срочно освободите Тебенькова, пусть занимается своим сеном. Однако возьмите его на заметку: готовый осведомитель для вас.

Рубцов не мешкая написал распоряжение смотрителю тюремного замка: освободить подследственного Мирона Тебенькова. И отправил его с посыльным в тюрьму.

– Отлично, – констатировал питерец. – Пусть знает, что с полицией дружить выгодно. А теперь, Илья Александрович, зовите Самохвалова. Надо узнать, какие шкапы он собирается ломать.

Когда ввели арестованного, подъесаул спросил его в лоб:

– Что ты там громить задумал?

– Не я, ваше высокоблагородие, а двое фартовых, Петруха и Ванька.

– А фамилии у них какие?

– Не спрашивал. Познакомились третьего дня в шланбое[54] на Малобазарной. Я личность в городе известная, а они приехавшие, народ не знают.