Адские ныряльщики

Как правило, минимум приватности обеспечивал кусок ткани.

Это был первый из двух отсеков, служивших домом для четырехсот обитателей нижних палуб. Тревису повезло, он жил в первом. Во втором собрали тех, кто пострадал от радиации. Он заходил туда только в крайнем случае. Переносить такие страдания было невозможно. Из-за утечки радиации все больше детей рождались с дефектами. Те, кто не умирал в младенчестве, редко покидали второй отсек. Они жили там, как звери в клетке, прикованные к грязным матрасам, во всем зависящие от родителей.

Капитан Эш и ее подчиненные редко отваживались спускаться туда. Наверное, легче жить наверху, не думая о тех, кто прозябает здесь. Тревис не отрицал, что капитан Эш кое-что изменила: увеличила пайки, назначила им врача, велела каждый день совершать обход и выделила команду инженеров, постоянно работавших над устранением утечек радиации. Но этого было недостаточно, еды можно было бы давать и больше, и вниз сама Эш почти никогда не спускалась.

Тревис почувствовал, как из груди рвется безмолвный крик. Это несправедливо! Ни одна живая душа не должна так жить, хотя именно такая жизнь ожидала его до конца дней.

Он сделал глубокий вдох и попытался преодолеть дурноту, вызванную выпивкой. Не надо было так самоуверенно говорить с тем хеллдайвером. Тут он допустил ошибку. Ну ничего, в следующий раз будет умнее."

"Когда дурнота прошла, Тревис направился к своей койке, ориентируясь по ночному освещению – тусклым светодиодным лампам над головой. В их свете с трудом можно было различить изможденные лица спящих.

Большинству из них было от двадцати до тридцати лет, но выглядели они вдвое старше. Да и те, кто преодолевал тридцатилетний рубеж, жили недолго – только не здесь, внизу, где свирепствовали грипп и рак. Средняя продолжительность жизни составляла примерно тридцать семь лет, значит, ему оставалось еще лет десять.

Тревис проковылял мимо дюжины монахов, медитировавших при свете небольшой свечи. Сам он уже давно утратил веру. Увидев впереди извилистую очередь к дерьмобакам, он встал в ее конец.

Единственный металлический люк со скрипом открывался и тут же захлопывался: пассажиры старались не выпускать вонь наружу. Фокус заключался в том, чтобы, входя, набрать побольше воздуха в легкие и как можно дольше задерживать дыхание. Но когда все-таки приходилось сделать вдох, тебя настигали настоящие страдания.

Наконец подошла очередь Тревиса. Но он был настолько пьян, что забыл правило, вошел, пошатываясь, внутрь и едва не сблевал. Никакой вентиляции тут не было, от смрада слезились глаза. Тревис протиснулся между двумя мужчинами и справил малую нужду в одно из широких отверстий в полу.