Адская смесь

Стреляя по двери, он смотрел на окно, единственное во всех домах лагеря, через которое можно вырваться наружу. А за стеной в скале – пещера, узким лабиринтом уходящая вверх на плато. Надо было только добраться до трещины, и тогда неизвестному противнику уже не достать его…

Дак тоже обратил внимание на это окно как единственный путь для Мухаддина. Считая выстрелы «ПМа», из которого бил полевой командир, полковник медленно, оставив автомат у стены, сближался со шкафом. Дак не доставал «беретту», в его руке был десантный нож. Мухаддин сделал шесть выстрелов, семь, через паузу выстрелил последний, восьмой патрон. Перезаряжать ствол времени у него не было, и полевой командир решился на бросок к окну. Отбросив пистолет, он метнулся к оконному проему, но сзади на него налетел Дак. Ударом кулака свободной руки он сбил с ног «духа», отбросив его к стене.

В комнату ворвались Ведлер и Шинлер.

– Стоять, парни! Этот ублюдок мой, – крикнул Дак и приказал полевому командиру: – Поднялся, тварь!

Но талиб оказался не из трусливых. Оценив ситуацию и поняв, что пощады ему не будет, он рванулся на Дака, также выхватив нож. Сверкнула сталь. Командир «Ирбиса» отбил удар вооруженной руки Мухаддина и рубанул ножом по плечу моджахеда. Тот упал, схватившись за порезанную руку. Но вновь, дико вскричав, безоружный, бросился на Дака. Полковник полоснул Мухаддина по второй руке. Талиб врезался в стену, развернулся и тут же был сбит мощным ударом. Третий раз встать полковник морской пехоты США ему не дал. Он сам бросился на бандита и стал бить его ножом в спину. Нанеся три удара в область правого легкого, перевернул воющего от боли талиба и косым ударом рассек ему живот. Окровавленными руками Мухаддин схватился за рану, из которой змеями стали выползать кишки. От боли его зрачки расширились. На губах выступила кровавая пена. Дак, поднявшись, смотрел на него.

– Это тебе, тварь, за тех, кого ты убил и кому отрезал головы. Смерть не сразу придет к тебе; какое-то время ты еще поживешь, испытывая страшные муки за свои дела. Тьфу, шакал, – плюнул Дак в побледневшую физиономию главаря банды. – Мы будем смотреть, как ты подыхаешь.

Полковник дрожащими пальцами прикурил сигарету."

"– Сэр, – обратился к командиру Ведлер. – Может, добить ублюдка? Он уже получил свое.

– Нет! Я посмотрю, как он сдохнет. А вы идите, поддержите Баринга. Я подойду позже. Тимохину передайте, что я здесь и что с главарем банды покончено.

Ведлер и Шинлер вышли из дома.

Дак в несколько затяжек выкурил сигарету, отбросил окурок в угол и наклонился над умирающим Мухаддином:

– Ну что, шакал? Какие ощущения испытываешь?

– Убей меня, проклятый янки…

– Убить? Нет. Я раненых не добиваю. Равно как не расстреливаю пленных и не отсекаю им головы.