Адриано

Намек на то, что я предам свою семью и своих людей ради секса…

Я вижу красный цвет.

И бью его тыльной стороной руки.

Это не настоящий удар. Я имею в виду, что я сижу рядом с Массимо и не могу ударить его как следует.

Но это его ошеломляет.

И приводит в ярость.

— ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ… — рычит он, отводя в сторону правую руку.

— МАЛЬЧИКИ! — кричит Ларс с переднего сиденья.

Это похоже на то, как наш отец кричал на нас, когда мы были детьми. Точно такая же реакция.

Мы с Массимо замираем.

— Господи, мать твою, — шепчет Ларс себе под нос. — Идиоты.

Массимо смотрит на меня, но ничего не говорит. Затем он отворачивается.

Я тоже ничего не говорю.

Он переступает черту, да.

Но я сделал то же.

Я capо — представитель семьи во Флоренции — и имею полное право наказать подчиненного, который переступает черту.

Выбить из него все дерьмо, если захочу.

Черт возьми, некоторые capo стреляли людям в голову, просто чтобы доказать свою правоту.

Но Массимо мой брат…

А мы снова ведем себя, как сопливые дети.

Ларс прав, когда сказал нам об этом.

Но меня это все равно задевает.

Следующие две минуты никто ничего не говорит, пока Джорджио не начинает тормозить.

— Мы приехали, — тихо говорит он.

Глава 17

Бьянка

Когда я разговаривала с мамой по телефону, то не хотела ее пугать. Моя мама и так очень нервная, и я не хочу, чтобы она волновалась, поэтому решаю не рассказывать ей о том, что произошло в отеле.

Я просто говорю, что бандиты Агрелла вернутся в квартиру и будут искать папу, и если она не выйдет до их прихода, то они могут причинить ей вред.

Это ее пугает.

Она соглашается пойти в бар «У Романо», где обычно собираются все соседи.

Но она не любит бары, так что это ее маленькая битва.

— Мам, тебе нужно находиться среди людей, понимаешь? Много людей — а в «Романо» всегда много людей. И не бери с собой ничего, кроме сумочки. Агрелла могут следить за тобой, и мы не хотим, чтобы они узнали, что ты пытаешься бежать. Я пошлю за тобой одного человека. И покажу ему твою фотографию, чтобы он знал, как ты выглядишь. — Я прикрываю трубку и говорю с Винченцо. — Можно я пошлю ей твою фотографию?

— Нет, но передай ей, что я скажу: «У меня для вас дюжина красных роз в машине». Скажи, чтобы она ни с кем не уезжала, пока ей этого не скажут.

Я передаю информацию.

— Я тоже тебя люблю, мама. Уходи сейчас же, хорошо? Хорошо.

Как только я показываю ему фотографию мамы и называю адрес, Винченцо уезжает, и я остаюсь один на один с двумя мужчинами, которых ранили перед отелем.

Мы находимся в заброшенных офисах склада, но комнаты превращены в импровизированное жилое пространство. Здесь стоят складные стулья, карточные столы с брошенными покерными картами и десяток шатких металлических кроватей.