Адриано

— БЬЯНКА! — кричу я, спотыкаясь на дороге, и бегу к бреши в металле.

Я не обращаю внимания на раскаленные осколки боли, пронзавшие мои внутренности и легкие.

Для меня ничего этого не существует.

Не существует ничего, кроме нее.

И надежды на то, что она еще жива.

— АДРИАНО, ПОДОЖДИ! — кричит Массимо, вылезая из Мерседеса.

Я игнорирую его, добравшись до искореженного ограждения и соскользнув вниз, в заросли кустарника, покрывавшие холм.

Роллс лежит в пятидесяти футах подо мной, перевернутый, его колеса все еще вращаются.

Машина каким-то образом переворачивается во время падения. Фары направлены на дорогу, и они освещают мне путь, пока я спускаюсь вниз по склону."

"Потом я добираюсь до стрелка с ракетной установкой.

Или, по крайней мере, его верхней половины.

Его тело разорвано на две части ударом крыши автомобиля о склон.

Не обращая внимания на ужас происходящего, я продолжаю спуск с холма.

Я добираюсь до двери Роллса со стороны пассажира. Подергав за ручку, я распахиваю ее…

Там лежит Бьянка, вернее висит вверх ногами, ее тело удерживает ремень безопасности.

Повсюду кровь.

Кровь покрывает кожаную обивку…

Подушки безопасности, сработавшие на приборной панели…

И всю ее.

— Детка, детка, ты меня слышишь?! — кричу я, почти рыдая и наклоняясь ближе.

Ответа нет…

Но она еще жива.

Я слышу ее прерывистое, хриплое дыхание.

— ПИЛОТ, СПУСКАЙСЯ СЮДА! — кричу я, протягивая руки внутрь, чтобы попытаться поддержать ее тело.

— Вас понял, — говорит пилот мне на ухо. — Я сажусь в поле рядом с машиной.

Я слышу рев вертолета над собой, краем глаза вижу прожектор, чувствую, как меня обдает ветер.

Но это похоже на что-то, происходящее в приглушенном, далеком коридоре.

Все, что имеет значение, — это Бьянка.

Весь мой мир в тот миг заключен только в ней.

Я нащупываю фиксатор ремня безопасности и зажмуриваюсь.

Ее тело падает мне в руки. Я валюсь назад, вытаскивая ее, и ее тело обмякает в моих руках.

Когда она оказывается на земле, я осторожно кладу ее на траву и осматриваю.

На лице небольшие порезы и царапины, вероятно, от срабатывания подушки безопасности…

Но других порезов или ран нет.

Тогда я понимаю, что вся кровь, вероятно, принадлежит парню, которого перерезало пополам.

На секунду я позволяю себе надеяться.

— Малыш? — кричу я, перекрывая шум вертолета. — Детка, ты меня слышишь?

Ответа нет.

За спиной слышатся шаги.

Массимо.

— Позвольте мне взять ее, — кричит он, когда ветер кружит вокруг нас.

— Я…

— Ты не в состоянии нести ее! Позволь мне взять ее, — кричит Массимо. — Пожалуйста.

Я колеблюсь, потом киваю.

Он просовывает руки под ее тело и поднимает ее в воздух, как будто несет ребенка.

— Давай, мы должны отвезти и тебя в больницу, — кричит он мне.