Адора

— Не бойся меня, — сказал он нежно и обнял Тамару. — Расслабься, я буду стараться, чтобы ты навсегда запомнила сегодняшнюю ночь!

— Я не боюсь, я знаю, зачем вы пришли сюда. Мурад усмехнулся:

— Ну и зачем же я пришел?

— Чтобы сделать меня женщиной и чтобы я родила от вас ребенка, — простодушно ответила Тамара.

— Может быть, ты еще и знаешь, как это делается? — с улыбкой спросил Мурад. Он привык, что женщины, приезжающие из христианских стран, всегда обладают самыми скудными познаниями на этот счет.

— Нет, — ответила Тамара.

— Ты когда-нибудь видела, как этим занимаются животные?

Мурад тяжело вздохнул.

— Но об этом мне рассказывала сестра, — сказала Тамара. — Она говорила, что, когда мужчина и женщина хотят сделать ребенка, они ложатся в кровать и там занимаются любовью, но как, она мне не говорила.

Мурад снова вздохнул.

— Тебе страшно видеть меня обнаженным? — спросил он.

— Нет, мой господин.

Он взял руку девочки и положил ее на свой фаллос.

— Погладь его. Это мужской член. Сейчас он мягкий, но после твоих ласк он станет твердым и большим. Видишь, уже! Именно из него исторгнется в твое тело мое семя, которое оплодотворит тебя.

Он дотронулся до ее лона.

— Вот сюда должен проникнуть мой член, — сказал он. — Ты понимаешь меня, Тамара?

— Да, мой господин, — ответила она бодрясь, но он заметил, как побледнело ее лицо.

Мурад лег рядом с Тамарой, обнял ее и поцеловал в губы. Их вкус почему-то напомнил ему вкус губ Адоры, когда они целовались в саду монастыря Святой Екатерины. Его руки стали ласкать ее небольшие, но упругие груди. Он спустился чуть-чуть пониже и покрыл поцелуями ее розовые соски.

— Тамара, моя маленькая девственница, ты мне нравишься все больше и больше.

Она же ничего не отвечала, пытаясь разобраться в своих чувствах: с одной стороны, страшно, с другой — обжигающе приятно.

Он широко раздвинул ее ноги и резко вошел в ее лоно. Тамара закричала: сначала ей показалось, что у нее рвутся внутренности, но через секунду на место боли пришло чувство вожделения и истомы. Мурад плавно двигался на ней, и Тамаре показалось, что с каждым его толчком от ее тела постепенно отделяется ее душа, чтобы покружить всласть над этой кроватью.

— Адора, моя сладкая Адора! — внезапно прошептал ей на ухо Мурад.

Несмотря на свое состояние, Тамара хорошо расслышала эти слова, но, так как она была умной девушкой, она решила ничего не говорить об этом ни Мураду, ни Феодоре.

Это повторилось и на следующую ночь, но Тамара не изменила своего решения.

Прошла неделя, и каждую ночь Мурад, как бы теряя от счастья сознание, называл Тамару Адорой. Ей это доставляло огромное удовольствие. «Значит, я ни в чем не уступаю ей, — думала она.