Адора

— Нет ли у вас на корабле какой-нибудь женской одежды, а то моя вся порвалась? — спросила она.

— Да, Елена подозревала, что так случится, и в каюте стоит целый сундук с женской одеждой.

Капитан чуть не прикусил себе язык: он по неосторожности, очарованный близким присутствием Феодоры, назвал императрицу Еленой, но Феодора, кажется, ничего не заметила.

Через два дня Феодора уже была во дворце, где ее ожидала Елена. Встреча сестер на этот раз была очень теплой. Феодора считала, что Елена спасла ей жизнь, а императрица искусно притворялась. В первый вечер они ни о чем, собственно, и не смогли поговорить, Феодора слишком устала с дороги. Но на следующий день Елена завела разговор о событиях в Месимбрии.

Феодора подробно рассказала ей о смерти мужа и дочери.

— А не собираешься ли ты выйти замуж еще раз? — спросила императрица.

— Нет, что ты! Я собираюсь принять постриг в монастыре Святой Варвары. Мне теперь нет жизни без Александра.

Елену только обрадовало это заявление сестры. Значит, гарем Мурада будет для нее хорошей карой.

— А почему я не вижу твоих верных слуг, Анну и Зено? — спросила Елена.

— Бедный Зено, он повесился сразу после смерти Александра, он очень любил своего господина.

— Анну убили болгары прямо на моих глазах. Елена не смогла сдержать радостной улыбки при этих известиях, но Феодора была так удручена своим горем, что не заметила этого.

— Ну ладно, дорогая моя, — сказала императрица, — тебе надо отдыхать, а не разговаривать, я и так слишком утомила тебя.

С этими словами она вышла. Если бы она обернулась, то увидела бы, как изменилось лицо Феодоры.

Феодора не доверяла сестре. Несмотря на все свои горести, она не утратила врожденной наблюдательности и способности здраво рассуждать. Она чувствовала, что Елена хитрит. Феодора не стала рассказывать Елене о том, что через неделю после смерти Александра она разговаривала с капитаном корабля, на котором плыл ее муж, и он, описывая признаки внезапной смертельной болезни Александра, назвал среди прочего кровавый пот. После этого Феодора обратилась к доктору, который лечил дочь, и попросила рассказать, чем же была больна Ариадна. Доктор долго мялся, но потом все-таки вынужден был сказать, что, по всей вероятности, она была отравлена мышьяком. Но он заверил Феодору, что доза мышьяка была очень маленькой, и только хрупкость детского организма не позволила ему справиться с болезнью.

Не меньше Феодору удивили и слова капитана Павла о том, что Елена знала, что Феодора уедет из Месимбрии. Если так, то получается, что императрица знала и о том, что подмога не успеет.

И последнее. Конечно же, Феодора заметила то, что капитан назвал императрицу по имени, и это позволило ей понять, что перед ней стоит любовник Елены.