Адора

Я думаю, ты понимаешь, что если бы я отказался от них, то перестал бы уважать самого себя. Очень надеюсь, что ты не станешь сильно обижаться на меня. Я рассчитываю вернуться месяца через два. Поверь, каждая минута без тебя для меня мучение и стоит целого дня, но в то же время помни — каждая прошедшая минута приближает нашу встречу. Еще раз прошу тебя простить меня за то, что обманул тебя. Только чувство долга перед родной страной заставило меня сделать это. Желаю тебе в мое отсутствие быть мудрой и почитаемой правительницей.

Я люблю тебя, Адора! Не забывай меня.

Твой Александр». +++

Письмо выпало из ее рук. Она заплакала. Гнев уже прошел окончательно, и ей просто стало горько от того, что придется прожить столько времени вдали от самого близкого человека. Несмотря на слезы, Феодора улыбнулась. В том сумбурном письме, — вероятно, он писал его в спешке, — каждая строчка дышала великой, искренней любовью.

Она подняла глаза и увидела сквозь слезы изумленное лицо Анны. Той, видимо, казалось, что ее госпожа сходит с ума от горя.

Феодора грустно улыбнулась.

— Не бойся, я в здравом уме, Анна. И не стой столбом, а лучше принеси мне мой платок.

Анна побежала исполнять приказание, а Феодора сказала себе:

— Он всегда брал у меня реванш, когда проигрывал в шахматы. Сегодня ночью мне показалось, что он уже полностью и во всем подчинился мне, но я ошиблась. Пожалуй, я сейчас еще могу взять корабль, чтобы попытаться догнать его, но стоит ли это делать? Думаю, нет. Значит, надо его просто ждать, — печально заключила она и опять расплакалась.

Прошел месяц, потом другой, и Александр уже должен был вернуться. Феодора ждала его целыми днями, но он все не ехал. Однажды поздним вечером, когда она уже никак не думала, что он приедет в этот день, во дворец вбежал слуга, которому она наказала дежурить на берегу — высматривать корабль Александра, и закричал, что корабль князя Месимбрии всего в нескольких милях от берега.

Феодора мгновенно облачилась в голубое шелковое платье с золотыми пуговицами и широкие белые шаровары для верховой езды и через несколько минут уже скакала к пристани. Едва соскочив с коня, она очутилась в объятиях Александра, который только что по трапу сошел с корабля. Их губы слились в горячем, страстном поцелуе. От счастья Адора была как во сне. Когда наконец этот долгий и, может быть, самый сладкий за всю их жизнь поцелуй кончился, Александр воскликнул:

— Боже мой, любовь моя, Адора! Ты опять рядом со мной, и я опять самый счастливый человек на свете. В своем письме я написал не правильно. Каждая секунда без тебя тянулась мучительно, как целые сутки, а каждая минута — как целый месяц!

— Для меня так же, — проговорила она. — Кстати, а ты был прав тогда.

— Говоря, что у меня будет ребенок.