Адора

В отличие от других комнат стены спальни не были драпированы шелками, а были расписаны разноцветными красками. Прямо над дверью красовалась надпись большими золотыми буквами на греческом языке, гласившая: «Александр и Феодора, правители Месимбрии».

Посредине комнаты стояла огромная кровать, к которой с потолка спускались голубые шелковые занавески с искусно вышитыми на них мифическими животными. Пол в спальне был застлан огромным мягким ковром. Когда Феодора впервые на него встала, ей показалось, она снова очутилась в гареме Орхана — такие ковры она встречала только там. Рядом с кроватью находился небольшой столик овальной формы, сделанный из слоновой кости. Его из далекой Индии привезли в Месимбрию генуэзские купцы. Эти же купцы из какой-то другой восточной страны привезли две вазы изумительной красоты. Их тоже поставили в спальне, и Феодоре нравилось их разглядывать. На каждой вазе были мастерски изображены сцены из жизни той далекой страны, откуда их привезли. Феодору удивляло, что, судя по картинкам на вазах, жизнь там была очень не похожа на жизнь Византийской империи. Она полагала, что даже в далеких северных странах быт людей не так уж разительно отличается от того, как живут люди на ее родине.

Над Месимбрией спускалась ночь, и влюбленная пара собиралась отойти ко сну. Феодора стояла перед венецианским зеркалом и расчесывала свои прекрасные волосы золотым гребнем, когда к ней приблизился Александр. Он давно уже был раздет и ему надоело ждать красавицу жену, которая вот уже почти полчаса занималась своей прической. Александр обнял и поцеловал Феодору.

— Мы не будем сегодня спать? — с насмешливой улыбкой спросил он.

— Подожди. Сейчас я буду готова, — ответила Феодора.

Ей приятно было видеть его возбужденным. В таком состоянии он переставал быть величественным, сильным князем, становясь похожим на влюбленного юношу.

Она сбросила со своих плеч ночной халат и нагая подошла к мужу. Тела их сплелись, а губы слились в долгом и страстном поцелуе. В эти минуты Феодору всегда охватывала беспредельная нежность. Она ласкала его тело, целовала лицо, шею и плечи. Внезапно опустившись на колени, стала целовать его ноги. Александру это было приятно, но он оторвал ее от себя.

— Не надо, красавица моя, — сказал он ласково и поднял Феодору с колен. — Ты не рабыня и не наложница. Ты моя верная, любимая жена. Моя королева! Моя госпожа! Я не хочу, чтобы ты мне оказывала такие почести.

— Я люблю тебя, Александр. В словах не умещается все, что я чувствую, когда ты рядом, и я хочу передать свои чувства физически. Мне хочется, чтобы ты узнал, насколько сильно я люблю тебя.

— Моя глупенькая Адора, — ответил он.