Адольфус Типс и её невероятная история

Мне приснилось, что она пришла по снегу, сумела забраться в кухонное окно, взбежала вверх по лестнице, распахнула дверь, запрыгнула на кровать и замурлыкала мне в ухо. Когда я проснулась, вот прямо сейчас, я была так счастлива, что мой сон сбылся. Я ощущала её тепло возле своего лица. Типс вернулась, она мурчит мне в ухо! Но потом я совсем проснулась, а её нет. Оказалось, это кот дяди Джорджа. Он всё ещё здесь и смотрит на меня своими круглыми жёлтыми глазами. Лучше бы это были глаза Типс. Кот дяди Джорджа хочет, чтобы я его любила. Но я не могу.

Может быть, Типс никогда не вернётся. Я только сейчас начинаю думать, что она могла пропасть навсегда. Нельзя так думать, нельзя-нельзя. Как только растает снег, я пойду и буду искать снова и снова, пока не найду её. Она должна быть жива, просто обязана. А если она жива, то станет искать еду, ведь так?

Вот дурочка бестолковая! Как же я раньше про это не подумала? Я возьму немного еды из мясной кладовой, какие-нибудь остатки. Никто и не заметит, если брать немного и осторожно. Я положу мясо для неё там, дома, в сенном амбаре, а потом буду сидеть и ждать её. Она проголодается и придёт. Должна прийти. Просто обязана.

Четверг, 10 февраля 1944 г.

Наверное, я уже сходила за проволоку раз десять, если не больше. Каждый раз еда, которую я оставляла для Типс, исчезала, но я её за едой ни разу не заставала. Я так верила, что рано или поздно мне повезёт и она придёт, пока я там, пока жду её.

Но сегодня случилось самое ужасное. Я, как обычно, пошла туда после чая, когда все остальные кормили скотину. Кругом никого не было. Как обычно, еда, которую я вчера положила в сенном амбаре, пропала. Так что я оставила ещё и стала ждать на сеновале, изо всех сил надеясь, что уж в этот раз она придёт, пока я здесь. И тут вдруг в амбар вбежала собака, огромная немецкая овчарка, здоровущая, как волк. Она пошла прямо к еде и стала её обнюхивать. Этот пёс точно знал, где она лежит. Так, значит, он всё съедал! Наверное, я пошевелилась. Может, пёс меня учуял, – не знаю. Знаю только, что он посмотрел вверх, оскалил зубы и как давай на меня лаять. Он весь трясся, шерсть стояла дыбом.

Тогда послышались голоса и топот бегущих ног, и появились американские солдаты. Они смотрели вверх, где я лежала на сеновале, наставляли на меня ружья и кричали, чтобы я спускалась. Они меня не видели, но всё равно знали, что я там. Они кричали и грозили, что будут стрелять, если я не спущусь. И я стала спускаться. Я надеялась, что там будут Ади или Гарри, но это оказались не они: лица у всех были белые. Пёс, кажется, собирался меня сожрать, так что я подождала на лестнице на полпути вниз, пока они его схватят и придержат. Один американец ахнул: «Мать честная! Это же ребёнок!» А потом они вывели меня из амбара и посадили на заднее сиденье джипа.