Последний адмирал Заграты

Требуется серьезная работа, требуется искать изъяны.

— Идея блестящая, барон, и вы ее уже оценили. — Гуда сделал еще один глоток кофе. — Но нельзя останавливаться на пути к совершенству.

…Спланированную Эдвардсом атаку погубили двенадцать свежих, под завязку загруженных патронами и бомбами аэропланов.

Восемь из них набросились на «Киттеры» и первую волну драгун, заставляя отбиваться и уклоняться, прикрыв тем самым засевших на холмах артиллеристов. Четыре атаковали последний королевский резерв, который вел в атаку лично Эдвардс. И здесь мятежникам повезло: появление самолетов смутило только-только испытавших прелести воздушного налета драгун, однако они заставили себя продолжить атаку. Но когда первая же сброшенная с аэроплана бомба угодила точно в трубу «Джабраса», превратив огромную машину в бронированный гроб, кавалеристов вновь охватила паника. Усилия Эдвардса и тех офицеров, что сохранили присутствие духа, ни к чему не привели — солдаты повернули и, сопровождаемые пулеметными очередями, рассеялись в спасительных холмах.

С «Киттерами» у аэропланов не вышло — бомбы упорно не желали падать на подвижные машины, — однако их вывели из строя артиллеристы. К тому моменту, когда израсходовавшие боеприпасы самолеты второго звена вышли из боя, на ходу оставалось всего два бронетяга. Драгуны рассеялись. Эдвардс погиб. Алистер мчался в Касбридж. Король с трудом сдерживал слезы, а на смену уходящим аэропланам пришло пополнившее боезапас первое звено.

А Нестор спокойно допивал кофе.

— Заряжай!

— Есть!

— Навел!

Грохот.

Грохот. Грохот. Грохот."

"Забившийся в угол король вздрогнул. Потом еще раз — когда в борт ударил пущенный мятежниками снаряд, и его швырнуло на пол. Его, величество. Потом вздрогнул еще…

«Джабрас» держался, но как долго продлится это самое «пока», не мог сказать никто. Пока не закончатся боеприпасы. Пока не взорвется кузель. Пока очередной выстрел не пробьет броню…

Пока.

— Навел!

И грохот. Снова проклятый грохот, который разрывал короля на части. Который басовито смеялся и повторял: «Ты проиграл! Ты проиграл! Ты проиграл!!»

Улепетывающие драгуны, разорванный в клочья Хопкинс, взорвавшийся бронетяг, беспощадные пушечные залпы… Грохот. Мясо, кровь и грохот.

— Навел!

Грохот.

— У меня еще шесть выстрелов, ваше величество, — доложил Роллинг. — На ходу два бронетяга, арьергард помочь не сумел.

«Когда он всё успевает?»

Грохот.

— Нужно выходить из боя, ваше величество.

«Бежать?! Отдать мятежнику половину Заграты?»

— Но моя армия…

Бомба сорвала люк, и король понял, что оглох. И что именно его оглушило. Точнее, он понял это позже, много позже.