Последний адмирал Заграты

Мерса торопливо собрал в поясную сумку свое имущество и встал рядом с Бабарским.

Теперь карты на столе. Теперь абсолютно ясно, что Слим собирался их убить. Теперь все зависит от того, рискнет ли молодой бандит связываться со спорки.

И теперь Мерса почувствовал страх.

А вот ИХ вел себя так, словно ничего не заметил. Он негромко чихнул, извинился, высморкался, снова извинился и поинтересовался:

— Где изумруды?"

"Никогда в жизни Иоахим Христофор Бабарский не был человеком известным, никогда не привлекал к себе внимания. Всегда оставался в тени.

Он вел дела со всеми контрабандистами Герметикона, лично знал крупнейших заправил преступного сообщества, проворачивал рискованные операции и… И никогда не попадался и не попадал. Ни на бандитские разборки, ни в полицейские сводки. Он был скользким, словно угорь, и осторожным, как пещерный вель. Он не оставлял следов, и против него никогда не давали показаний. Он был чист, как обкакавшийся младенец.

А все потому, что Иоахим Христофор Бабарский никогда не забывал составить «план Б».

— Умный Зум не только гарантирует сделки, он обязательно присылает арбитра. — Бабарский смотрел Слиму в глаза. Не улыбался, но тоном говорил язвительным. — А когда я узнал, что Большой Флим ненавидит спорки, то уговорил Зума назначить арбитрами именно их. Но ты не переживай, долго терпеть их общество тебе не придется.

Молодой бандит промолчал.

— Ты упоминал о моем благоразумии, Слим, теперь ты знаешь, что оно у меня есть.

В переулок вошли еще двое нечистых. Как и подручные молодого бандита, они были наряжены в кожаные штаны и жилеты, однако выглядели куда внушительнее. Помощники арбитра оказались настоящими гигантами, которые рождались только среди спорки, — два с лишним метра ростом, примерно столько же в плечах, бугрящиеся мышцы, длинные, почти до колен и толстые, как бычьи ляжки, руки. На фоне такой массы тяжелые дробовики казались игрушечными.

— Где мои изумруды? Надеюсь, ты не забыл их дома?

— Как бы… как бы…

На простецкой физиономии Слима, как в зеркале, отразился нехитрый замысел: вот он, смышленый Слим, пересчитывает векселя, вот он убивает тупых цепарей, вот он уезжает праздновать грандиозный успех в компании верных головорезов. Вот ему хорошо. А Умному Зуму — если этот человек и впрямь существует, он объяснит, что в Альбурге беспорядки и куда делись цепари, ему неведомо.

Слим не просто составил план, он уже счел его исполненным. Он пришел забрать свое, и эта решительность сыграла с ним злую шутку.

Ну, и жадность, конечно, куда ж без нее?

— Как бы…

— Как бы изумруды не нужны, нужны настоящие.

— Они в задней комнате. — Слим кивнул на дверь.

— Неси, — усмехнулся ИХ. — Мы подождем.

Алхимик пошатнулся и прикоснулся рукой ко лбу.

«Ему плохо? — Слим прищурился.