Казачий адмирал

В капитанской каюте стояли два сундука: поменьше, из черного дерева и с золотыми узорами в виде роз, явно итальянской работы, заполненный наполовину серебряными турецкими и татарскими акче, а сверху лежал кожаный мешочек с шесть десятками венецианских дукатов, и побольше, из дуба, в котором хранились одежда и кожаный тубус с картами Средиземного моря и восточного берега Атлантического океана от островов Зеленого мыса до датского полуострова Ютландия. Надписи на картах на итальянском языке, скорее всего, трофейные. Наверное, хозяин галеаса собирался наладить торговлю черными рабами из Африки. В Западную Европу вряд ли бы сунулся. Там бы он был добычей для любого, кто осмелился бы напасть. Или хранил на всякий случай. Я забрал карты себе и тоже на всякий случай. Казакам они ни к чему, а мне могут пригодиться. Этим картам еще далеко до моей, что я храню с шестого века, зато побережье откорректировано с учетом новой информации.

Глава 36

Мы стоим на якорях в Керченском проливе. Город Керыч можно увидеть невооруженным глазом. Из-за домов, сложенных из светло-желтого песчаника, издали он напоминает старый, ноздреватый снег. Город почти весь сполз с горы Митридат и значительно подтаял. Бывший громадный Пантикапей превратился в маленький городишко, в котором население занималось посредничеством в обмене рабов на товары и рыбной ловлей. Хотя сюда ближе добираться от Босфора, если идти вдоль берега, и порт более удобный и защищенный, чем Каффа, Керычу трудно с ней тягаться.

Мое предложение обменять пленных турецких матросов на пленных казаков понравилось товариществу. Кое-кто из них побывал в плену, запомнил, каково это, а остальные, видимо, не исключали такой неблагоприятный поворот событий для себя. Глядишь, и их тогда обменяют. Турки тоже не возражали. Договорились, что обмен матросов будет равноценным, а каждого турецкого офицера — на трех казаков. Теперь турки набирали нужное количество пленных казаков.

Мы ждем уже шестой день. За это время к нам прямо в руки приплыли еще две двадцативосьмивесельные галеры. Обе принадлежали одному хозяину и были нагружены предметами роскоши: золотыми и серебряными украшениями, как для людей, так и для лошадей — висюльки на сбрую, причем последних было больше, дорогим оружием, в том числе и огнестрельным, специями, коврами, включая персидские, несмотря на войну с Персией, шелковыми и льняными тканями… Стоимость захваченного на каждой из этих галер раза в два превышала стоимость того, что везли на галеасе, хотя он брал груза раза в два больше.

— Вот это добыча! — восхищался Иван Нечаев. — На Хвалынском море такая редко попадается. Старики рассказывали, что брали и больше, но на моей памяти ни разу не было.