Казачий адмирал

Турки с ними не церемонились. Уничтожали не только самих пиратов и их суда. Населенные пункты, оказывавшие хотя бы малейшее содействие пиратам, ровняли с землей, а население продавали в рабство. Жестокие меры подействовали. Больше никто не мешал турецким купца торговать и обрастать жирком, а султану — соскребывать с них налоги и пошлины. Турецкие купцы привыкли к безопасным плаваниям и расслабились. Свято место долго не бывает пусто — освободившуюся нишу заняли казаки, предпочитавшие наземные налеты, но изредка нападавшие и на суда. Делали они это так редко, что турки, не желая понапрасну тратить деньги на охрану, не обращали на них внимание. Экипажи были сокращенные, пушечное вооружение слабое.

Не ожидал нападения и торговый караван из восьми больших галер, который собирался проследовать мимо Керченского пролива до Балаклавы, чтобы там продать товары крымскому хану и его приближенным. Первым шел турецкий вариант галеаса, пятидесятишестивесельный, с тремя мачтами. За ним двухмачтовые три сорокавосьмивесельные галеры, две тридцатишестивесельные и две тридцатидвухвесельные. Ветер бы попутный и свежий, поэтому шли под парусами, латинскими, в косую красную и желтую широкую полосу. Я бы принял их за каталонцев, если бы не зеленые вымпелы, свисавшие с каждой мачты почти до воды. На тартану и полтора десятка стругов, которые шли ближе к берегу встречным курсом, купцы не обратили внимание. Наверное, приняли за коллег. Тартана — типичное купеческое судно, а струги издали похожи на сайки. Мы благополучно разошлись, делая вид, что не замечаем друг друга. В эту эпоху внимание бывает только одного типа. Его сейчас продемонстрируют туркам казаки, выплывшие наперерез купцам из-за мыса. Я им объяснил, какой надо держать курс, чтобы сблизиться быстро, поэтому турецкие купцы не сразу поняли, что это по их душу, подумали, наверное, что рыбаки идут на промысел. Потом, видимо, опознали чайки и начали менять курс влево, намереваясь лечь на обратный курс.

В это время тартана, а за ней и струги, начала менять курс вправо, перерезая туркам путь к отступлению. Им бы рвануть в открытое море, тогда самые быстрые уцелели бы, но отрыв от берега туркам пока страшнее пиратов.

— Поднять паруса! — командую я.

Попутный ветер разглаживает парусину на трех мачтах. Тартана легонько вздрагивает, словно получила пинок под корму, и начинает двигаться резвее. При попутном ветре баллов пять она идет под парусами намного лучше, чем на веслах.

— Суши весла! — приказываю я гребцам.

Эта команда первое время забавляла казаков, новички понимали ее дословно, но со временем привыкли. Как и ко многим другим моим командам. Произнося их, я все время забываю, что эти команды не знакомы моим нынешним починенным.