Казачий адмирал

Я остался на судне, но облачился в доспехи и приготовил винтовку, пистолеты и саблю. Сидел в любимом кресле бывшего судовладельца Мусада Арнаутриомами и наблюдал за воротами и куртинами. Луна еще не вышла, так что было темно. Никаких перемещений людей я не замечал, но был уверен, что движуха есть. В отличие от турок, казаки предпочитают обжираться и беспробудно спать в обед, а первая половина ночи для них — время для атаки.

Луна вышла в половине второго, высеребрив всё вокруг, в том числе и казаков, которые почти бесшумно поднимаются по пяти лестницам, приставленным к куртинам, протискиваются между зубцами и исчезают. Внизу возле каждой лестницы стояли длинные молчаливые очереди. Их было видно из башен, но тревогу никто не поднимал. Уверен, что стража уже мертва.

Я перебрался через две кадирги на мол, прошел по нему к баштарде. Кошевой атаман стоял возле нее, молча наблюдал, как захватывается богатая и вроде бы неприступная Каффа. Мне почему-то показалось, что он сейчас думает, что так же просто можно захватить и Стамбул. Тогда бы Петр Сагайдачный вписал в свое имя во всемирную историю и стал бы пожизненным кошевым атаманом Запорожской Сечи, нет, пожизненным «Гетманом обеих сторон Днепра и всего Войска Запорожского».

— Когда начнется штурм? — шепотом поинтересовался я.

— На рассвете, — громко, не опасаясь быть услышанным врагом, ответил он.

И ошибся. Цитадель захватить по-тихому не удалось. Сперва там послышались крики, потом раздались выстрелы из ручниц. Судя по звукам, рубилово там шло серьезное.

— Открывайте ворота! — крикнул кошевой атаман.

Видимо, была предварительная договоренность, потому что ворота открылись минут через десять. Через них казаки толпой ворвались в Каффу, устремившись к цитадели, где все еще шел жаркий бой. Четыре человека пронесли фальконет трехфунтовый. Двое тащили его четырехколесный лафет, еще двое — корзину с ядрами и один — бочонок с порохом.

Я отправился вслед за ними. За мной молча шел Иона, нес мой лук — подарок Чингизида, свой — трофейный турецкий и два колчана со стрелами. По его просьбе, я учу своего слугу стрелять из лука и огнестрельного оружия и фехтованию на саблях. Он уже почти казак, даже голову бреет и оставляет длинный хохол."

"Освещенные лунным светом улицы возле ворот были пусты. Такое впечатление, что жители не хотят просыпаться, надеясь, что кошмарный сон закончится сам собой. Возле стен цитадели столпилось много казаков. Так как лестниц у них не было, ждали, когда откроют ворота. Фальконет и установили напротив этих ворот и всего метрах в двадцати от них. То ли артиллеристы понятия не имеют, что такое рикошет, то ли плевать им на свои жизни.