Адъютанты удачи

– И все из-за того, что бывший каторжник отстранил нас от дела, которое, будем откровенны, довольно-таки дурно пахнет, – проворчал Алексей, поудобнее перехватывая ручку чемодана. Тот, как всегда у Полины Степановны, был тяжел, словно в него засунули пару колонн с римского форума и кусок Колизея в придачу.

Барышня Серова откликнулась не сразу. Наконец спросила:

– Вы поверили его словам, что ему запретили привлекать нас к делу? А ведь уже и раньше он пытался умолчать о том, что ему сказала Элоди…

Алексей пожал плечами.

– Когда речь идет о Видоке, ни в чем нельзя быть уверенным.

Ну да, надулась Полина, он называл их «дети мои», хвалил ее за сообразительность, а Алексея – за то, что тот ловко управляется со шпагой. И вот, когда «дети» окончательно расслабились и, можно сказать, дали себя приручить, Видок просто-напросто выставил их за дверь. Вся ее кровь вскипела при этом воспоминании: «Ни за что, никогда ему не прощу!»

Мадемуазель Серова подняла голову и увидела, что они с Алексеем находятся недалеко от особняка Эпине-Брокара. Агент нумер два досадливо передернула плечами. Решительно, куда бы они ни шли, судьба упорно возвращала их к исходной точке.

Привратника нигде не было видно. Полина толкнула калитку и вошла. Волей-неволей Каверин последовал за ней.

Сад, остававшийся без хозяина немногим более месяца, уже производил впечатление запущенного. Алексей шагал за своей спутницей, внимательно глядя по сторонам. Вот здесь он бросил шкатулку, еще не подозревая, что именно она станет причиной всех его последующих приключений (да и не только его)… Вот беседка, в которой, на горе себе, сидел Кристиан Изамбар и увидел то, чего не должен был видеть… Каждый сантиметр земли здесь уже изучен и осмотрен людьми Видока и агентами полиции.

«И что мы тут забыли?» – мелькнуло в голове у Полины.

Она даже себе не желала признаваться, насколько глубоко задета тем, как с ней обошлись. Больше всего на свете в то мгновение Полина мечтала обойти Видока. И в одиночку – ну хорошо, с помощью Алексея – раскрыть это невероятно запутанное дело, показав Видоку, что она сама стоит куда больше его. А досада, помноженная на уязвленное самолюбие, иногда дает странные результаты.

Полина обогнула статую, задумчиво смотревшую на нее белыми гипсовыми глазами. У большого пруда трое или четверо мальчишек пускали бумажные кораблики.

Завидев посторонних, мальчишки немного оробели. Господский пруд, что ни говори, не был предназначен для подобных забав."

"– Привет всем! – крикнул детям Алексей, чтобы развеять возникшую неловкость. – Я журналист.

– Из Лиона, – подсказала Полина, чтобы объяснить присутствие багажа. – Мы только что приехали. Мой муж хотел бы осмотреть дом.

Она улыбнулась и взяла Каверина под руку.