Адъютант палача 3

Одежда, украшения, или цвет галстука — это её территория, куда мне не придёт идея соваться даже мысленно. Со вкусом у супруги полный порядок и глупо отказываться от такой опции. Но всё-таки я не беспомощный, аки младенец.

— Да, дорогая.

Подозрительный взгляд и очередная нотация, как для дитяти.

— Доктор прописал, чтобы ты пил пилюли и обязательно больше гулял. Это очень важно для твоего бока и плеча. И постарайся не попадать в глупые ситуации, особенно избегай дуэлей. Ты же ещё так слаб и, вообще, кое-кому пора взрослеть.

— Хорошо, дорогая.

— Ты надо мной смеёшься? — чую, что супруга начала кипятиться и юмора точно не поняла.

Ну, не рассказывать же ей про рекламный ролик из моей реальности. Просто всё выглядело настолько забавно, что я не смог удержаться. Вот только издеваться над любимым человеком мне даже в голову не придёт. Обнимаю уже изрядно округлившуюся Агнешку и целую пухлые губы. Сначала супруга для видимости отбивалась, но затем страстно меня поддержала.

— Юзек, прекрати! Ведь дети могут увидеть, — произнесла она через некоторое время, но не думала особо отстраняться.

— Это же хорошо! Пусть знают, как папа любит маму! — опять притягиваю к себе раскрасневшуюся и явно довольную жену.

В общем, моё отправление на вокзал изрядно затянулось, так как пришлось уделить внимание сыну с дочерью. Мелкие шантажисты устроили небольшое представление к взаимному удовольствию сторон. Не хотели меня отпускать, хотя вчера всё обговорили и пришли к согласию, что папе необходимо лечиться. На самом деле я усиленно изображаю из себя умирающего лебедя. Просто это самый лёгкий способ вырваться в Европу, дабы никого не насторожить. Вот и хожу с тростью, морщусь от болей в плече и боку. А на деле я почти восстановился после ранения. И мне неудобно ломать комедию перед Агнешкой. С другой стороны, есть дела, которые необходимо делать лично, особенно если речь идёт о безопасности семьи."

"Потому я и выехал, якобы на лечение, в известный всей Европе курортный городок Бад-Эмс. Тот самый, где Александр подписал указ, ограничивающий употребление украинского языка. В этой реальности подобный документ вряд ли потребуется, так как ещё в середине шестидесятых вышли постановления о новой системе делопроизводства в империи. С моей подачи все наречия страны, кроме великорусского, не употреблялись в государственных учреждениях, в том числе судах. Что существенно ограничивало в правах несколько национальностей и возможность местным кадрам поступать на госслужбу. То же самое начали практиковать в образовании. Верноподданный мог учиться на условном финском или литовском только до третьего класса. Далее ученики переходили на русский, который штудировали в первые года обучения.