Адъютант палача 3

Я и сам малость подзавис, когда ознакомился с порядком цифр. Ларчик же открывался просто — товарищ являлся не только контрабандистом и посредником между купцами с обоих берегов Дуная, но и работал сразу на две разведки. Ещё и решал разного рода щекотливые вопросы, типа устранения неугодного человека. Причём география деятельности этого воротилы была весьма обширна.

Переварив полученную информацию, мы сразу арестовали братьев Малкиелей с их подручными, а также нескольких интендантов во главе с Пилипенко. Допросы шли в дороге, а когда наша кавалькада останавливалась на ночлег, то происходило протоколирование полученных показаний по всей форме. Мы не опричники какие-нибудь, и всё должно быть по закону. Хотя, я скажу честно — с жидами не миндальничали и прессовали их по жёсткому. К интендантам, как офицерам и дворянам, больше применялись меры психологического воздействия. С учётом того, что в нашем отряде были представители всех силовых и проверяющих ведомств империи, то никто особо не скрывался. Особенно, как соловьи, пели наши друзья — иудеи. И наговорили они такого, что даже мне стало страшно. Нет, не за свою жизнь. Я в принципе давно ничего не боюсь, разве что покушений на семью. Испугали меня творящиеся дела, а стоящие за махинациями персоны привели в крайнюю степень бешенства. Пока мы были в Бухаресте, Фредди телеграфировал всем нашим бойцам, чтобы они срочно ехали в Одессу. Заводы перевели на закрытое положение, так как сильно сокращалось количество охраны. Всё моё многочисленное семейство перебралось на дачу под защиту самых толковых бойцов. Что-то не нравится мне происходящее, и закончиться оно может чем угодно. Поэтому лучше дополнительно позаботиться о своей безопасности и довести дело до конца.

В Бухаресте мы тоже покуражились на славу и чуть ли штурмом взяли контору товарищества «Грегер, Горовиц, Коган и Ко». Благо, помог Ганецкий, выделивший мне полусотню казаков, придав нашему непонятному отряду более пристойный вид. Разразился небольшой кипеш, но показанные бумаги успокоили прибывшего полковника комендантской службы. В особняке мы задержались на три дня, провели допросы и, главное — проверку продовольствия и снаряжения, которые вскоре должны были направиться на фронт.

Чем сильнее я погружался в это дерьмо, тем больше зверел. А как вы прикажете реагировать на один из допросов некоего Любарского, одного из учредителей товарищества.

— На переезде перед Бухарестом вы самовольно остановили состав с провиантом, заменив нормальное зерно на порченое, а хороший фураж на гнилое сено.