Адюльтер. История одной измены

И не желающая их отпускать…

– Звучит почти как предложение… – краснея, увожу глаза. – Я не буду сопротивляться. Можешь приковать вторую. К себе, – кусаю за нижнюю губу, свободной рукой, наконец, пытаясь вместе с ним избавить нас от остатков белья. Сквозь шепот, скользящий на обрывках поцелуев, глотая согласные, не своим голосом произнося:

– И знаешь, я бы ответила "да"…

– Я уезжаю на неделю, – нежным прикосновением ласкает спину, непроизвольно заставляя содрогаться мышцы. Откинувшись на подушки, прячу в них разочарованный взгляд. Какой длинный временной отрезок, заполненный грустью и ожиданием, маячит у меня впереди.

– А после вновь, без предупреждения, ураганом ворвёшься в мою жизнь? Перевернёшь всё с ног на голову, желая услышать нелепые попытки тебя остановить? – усмехаюсь, не сдерживая болезненного надлома в голосе.

Отвечает глубоким выдохом, покрывая позвоночник краткими поцелуями. Двигаясь к шее, откидывая волосы, разметавшиеся по подушке. Наваливается сверху, выдавливая из груди хриплый стон. Вызывая тающую на губах грустную улыбку… Как же я буду скучать по нему… по этому волшебному запаху. Родному, любимому. Возбуждающему тонкими нотками. Путающему сознание. Заставляющему мелькать перед глазами единственный образ, пленящий своей улыбкой. Купить себе такой? Забрызгать подушку, чтоб не так тоскливо было засыпать? Одной… Бесполезная идея. В его аромате намного больше, чем голый парфюм. В нём он… такой единственный и неповторимый. Которого хочется задушить в объятиях и никуда, никогда не отпускать… Поджимаю губы, зная, что промолчу. Не попрошу остаться, как бы ни обливалась слезами душа. "Твоё не уходит," – утверждает мама… Даже если отпускаешь. Смиряешься. Возвращается, захватив навсегда. Глупая надежда. Отголосок наивности. Он отсекает любые разговоры, касающиеся нас. Дерзко затыкая ласками и поцелуями, сводящими с ума. Невозможностью и нежеланием даже прошептать что-то сквозь наполняющие пространство стоны. Я его люблю… Чёрт… как же я его люблю… и молчу, не в праве нарушить тишину банальностью избитых фраз. Только тело отвечает за меня. Тяготится по каждому прикосновению. Тает под ними, словно шоколад в горячих руках. Неосознанно льнёт к его коже. К пальцам, губам. Дышит одним на двоих дыханием, пытаясь впрок насытиться кислородом, чтоб не задохнуться после его ухода. Оставшись одной. Обдаёт жаром, признавая его господство. Тая хрупкую надежду, что он вернётся… Не в город. Ко мне. Позвонит. Позовёт. И как бы ни щемило внутри осознание, что на данном этапе его связывает со мной лишь секс… хороший, кстати, секс. Бесподобный… Остальные эпитеты, приходящие в голову, явно скроет цензура… Я приду. И сделаю всё. Буду любой. С ним. Порочной. Скромной. Хорошей. Плохой. Шлюхой. Сукой.