Адюльтер. История одной измены

Облокачиваюсь спиной, глубоко выдыхая, желая осесть на приступок, закрывшись от него, и собираясь с последними силами, чтобы стойко выдержать заключительный акт.

– Отойди от края, – искривляет губы, опуская глаза. Делая медленный шаг вперёд, тихо продолжает, – пожалуйста.

– Брось, – с долей иронии тихо вторю в ответ. – Здесь крепкие ограждения. Это наша крыша… – Просто сделай то, что хотел и вычеркни разом из памяти тот день, когда впервые привел меня сюда.

Держусь за ледяные поручни, поднимая глаза к беззвездному небу. Начиная морщиться с долей улыбки от легкого касания редких пушистых снежинок, волшебно кружащихся в высоте, мгновенно таящих на моих щеках.

– Отойди от края, – повторяет более напряженно. – Скользко. Да и не уверен, что за состоянием поручней эти годы досконально следили.

– Знаешь, – смотрю в любимые глаза более смело, с грустью продолжая. – Я за последнее время много думала, а что осталось бы после меня? Нелепые воспоминания. Впустую потраченная жизнь, – устало усмехаюсь без тени сарказма, сама удивляясь прорвавшимся из глубины откровениям. – На меня даже дочь не похожа, хотя, наверное, это и к лучшему. Говорят, если копия отца – станет счастливой… Кроме неё ведь действительно хорошего мало… Ты прав в своей глупой попытке. Надо что-то менять. Жить настоящим, выбросив из памяти прошлое. Стремиться к чему-то. Иначе ведь после короткого шага останется лишь пустота.

Делает последний рывок до сближения, резко притягивая к себе и буквально отрывая от ледяного поручня, так старательно удерживающего меня, впечатывая в себя и крепко обнимая. Сжимая до боли, выбивающей с тихим стоном воздух из легких. Ладони покалывает иголками, а замерзшие пальцы не хотят слушаться. Скривившись, пытаюсь сжать кулаки, бросая никчемные попытки, слыша его надломленный голос, понижающийся до шепота:

– А моя жизнь чего-то стоит?

Сердце взрывается криком, словно чувствуя эти слова. Грохочет, не унимаясь, отчаянно выбивая ритм в висках. Приотпускает, вбирая мои ладони в свои. Наклоняя голову и отогревая дыханием. Глаза саднит, и, словно впивающийся под кожу металл, всё вокруг становится безразличным. Стерты декорации этой сцены. Исчез снег, белым покрывалом застилающий город. Фоновый шум от потока машин, проезжающих где-то под нами. Железное ограждение, отделяющее мою спину в десятки сантиметров от края крыши высотного здания. Отблески ярких окон из дома напротив, и даже свет горящего фонаря у входа на крышу… Ничего нет. Кроме его пронизанного болью взгляда. Мягкого и тяжёлого одновременно. Давящего и расслабляющего под своим напором. Согревающего кожу тепла. Искрящегося пространства вокруг.