Адюльтер. История одной измены

Напряженно смотрю на дорогу, будто это необходимо. Втянув голову в плечи, сжимаю кулаки, спрятанные в карманах, словно ощетинившись или закрывшись от всего мира непроницаемым панцирем.

– Я не хотел, – бросает сухо, приоткрывая окно и глубоко затягиваясь сигаретой.

– Верю, – не поворачивая голову, киваю в ответ. – Только своим уточнением, дополнив ответ, ты показал, что именно эта мысль пришла первой. Это подсознательная ассоциация, возникающая при взгляде на меня?– кусаю губы, пытаясь успокоить их дрожь, явно ставшей внешне заметной. Из глаз непроизвольно катятся слезы. Всхлипываю носом, проваливая попытку их сдержать, тихо произнося:

– Ни одно моё слово не перекроет твоих воспоминаний, а значит… Не смогу находиться рядом с тобой, зная, что ты постоянно будешь попрекать меня за провинность…

Вот и всё… Наверное, стоит попросить остановить машину и выйти. Признать очевидное оказалось не так уж и трудно. Страшно. Отчасти больно… Конечная точка жизненного маршрута длиною в несколько месяцев достигнута, а так же пик обречённого состояния, испытуемого на протяжении долгого пути.

Усмехаюсь, всхлипывая носом, вытирая остатки разом пересохших слёз на пылающих огнём щеках.

– Проклинает про себя, не иначе, – в сторонке тихо поддакивает разум.

Хочется рассмеяться в голос, а лучше высвободить стон обречённости, застрявший в горле. Вместо этого лишь зажмуриваю до боли глаза от проклятых фонарей, ослепляющих, словно лампа, направленная в лицо при допросе.

Широко распахиваю веки от резкого скрипа тормозов, сильного толчка вперёд и натянутого ремня безопасности, сдавившего грудную клетку. Испуганно перевожу взгляд на него, исходя мелкой дрожью. Сжимает руль руками, переламывая находящуюся меж пальцев дотлевающую сигарету. Судорожно выдыхаю сквозь боль. Поворачивает голову, пронзая насквозь стальным взглядом. Холодным и острым, точно бритва.

– Какого чёрта ты нарочно бесишь меня?– выпаливает быстро и яростно.

Поджав губы, отчаянно моргаю глазами, смутно припоминая подобный выплеск его эмоций.

– Переборщила с откровениями, – констатирует разум.

Хотела быть честной… Правда редко имеет привкус сладости.

– Я извинился, – продолжает более сдержанно, выкидывая окурок в открытое окно. Показное спокойствие не скрывает напряжение, в котором он пребывает. – Хотя и не собирался этого делать, потому что в моей фразе не было подтекста, именующего тебя! Но твоя реакция на неё обязала исправиться… – бьёт кулаком по рулю, заставляя инстинктивно съёжиться.

– Ты можешь не усложнять? Вначале устроила мне сцену в офисе, теперь придираешься к словам! Если б ты просто спокойно дала мне закончить дела… – обрывает фразу на середине, качая головой и усмехаясь с нотками горечи.