Адепты Востока

Разум вознаграждает квиетиста, открывая ему внутреннюю жизнь, которая побуждает к мистицизму. Хотя вначале это главным образом поиски покоя, спокойствие само по себе приносит неизменное совершенствование психической организации.

Испытавшие состояние мистического восторга, естественно, стремятся поделиться с другими. Условия, которые приводят мистика к расширению его внутреннего видения, вскоре становятся для его последователей учебными дисциплинами.

Квиетизм часто ассоциируется с раскаянием. Самые безгрешные более всего тяготятся своими недостатками. Закоренелый грешник раскаивается редко. Мистические откровения обычно обременяют душу воспоминаниями о давней вине.

Годы, предшествовавшие пробуждению, ложатся тяжким бременем на совесть до тех пор, пока новообращённый, подобно добродетельному святому Августину, не ощутит в себе потребности потратить оставшиеся годы на искупление проступков юности. Для того, чтобы возвыситься над механизмом осознания вины разумом, требуется озарение, и даже более яркое, нежели то, которого достигает большинство мистиков.

Даже сила осознания вечной любви и понимания Бога недостаточна для того, чтобы помешать кающемуся грешнику отчаянно стремиться к спасению души, которое кажется почти недостижимым даже для раскаивающегося.

Что же касается суфиев, то их мистические убеждения вневременны, не устаревают и целиком и полностью выходят за рамки истории. Они не считают, что происходят от некоего конкретного пророка или учителя, а скорее видят в себе хранителей и толкователей вечной истины.

В источнике суфийской метафизики смешалось несколько потоков мистических убеждений. Секта испытала сильное влияние христианских пустынников, которые удалялись от суетных многонациональных общин, чтобы развивать духовные убеждения в уединённых местах. Сам Мухаммед искал контактов с такими отшельниками и получил от них благоприятное впечатление о подлинном учении Иисуса, которое стало неотъемлемой частью мусульманского мистицизма. Повлияло на суфиев и проникновение из Центральной Азии буддизма[202].

Безмятежность и душевное богатство буддийского образа жизни сильно привлекали этих раскольников и резко контрастировали с высокомерием и суетностью халифата.

Третьим и не менее важным источником вдохновения был александрийский неоплатонизм, знакомство с которым, наряду с другими элементами классического мышления, состоялось в то время, когда мусульманский мир углубился в греческую философию[203].

Наверное, можно было бы, не впадая в ошибку, предположить, что суфизм во многих отношениях представляет собой исламский неоплатонизм.