Адептка его драконьей светлости (СИ)

Десяток — это перебор, да еще и на ночь, но меня всегда тянет на сладкое, если я нервничаю.

Поводов понервничать же было с лихвой. То, что брат отправляет меня в академию — несомненно победа, но мне сильно не понравились условия, что он озвучил, и на всякий случай я закатила ему скандал, использовав при этом запрещенный прием: «Что сказала бы мама», и разошлись мы в растрепанных чувствах.

Меня разбудил какой–то грохот и голоса в гостиной, в тот же миг дверь моей спальни бесцеремонно распахнулась, и внутрь ворвались сразу пять служанок, среди которых была и моя личная горничная Тина. С опаской покосившись на грозную домоправительницу, она принялась распахивать шторы, впуская в окно ослепительный солнечный свет.

Что за бесцеремонное вторжение в такую… несусветную рань?! Это я посмотрела на часы, убедившись, что меня разбудили на два часа раньше положенного. То–то я чувствую себя такой разбитой…

Служанки тем временем разбрелись по спальне и гардеробной, споро потроша шкафы и ящики комода. Прикрыв рукой глаза от яркого света, я несколько мгновений с недоумением наблюдала, как они достают мою одежду и охапками выносят в гостиную.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном поинтересовалась у домоправительницы.

— Его сиятельство приказало готовить вас к отъезду, — пробасила та и схватила мою шкатулку с драгоценностями. — Тина, помоги умыться ее сиятельству, да поспеши! — говорила она спокойно, почти монотонно — в своей обычной манере, но служанки метались, точно мыши по амбару, спеша выполнить все указания в точности.

Порой мне казалось, что они боятся ее куда больше меня или даже брата. Эту крепкую женщину с суровым словно высеченным из камня лицом, я и сама немного побаивалась с детства. Юрген говорил, что у нее в роду затесались горные тролли. Может и врал, пугая младшую сестренку, но поверить в это было легче легкого.

— Идемте госпожа, — подошла ко мне Тина, приготовив пеньюар.

Домоправительница еще раз окинула внимательным взглядом комнату, приказав служанкам упаковывать мое добро, и вышла, унося шкатулку с драгоценностями. С одной стороны меня это насторожило, но я не придала значения и даже усмехнулась, заходя в ванную."

"Если мои вещи упаковывают, значит мне удалось продавить братца, задеть его совесть. Так что я приводила себя в порядок в чудесном настроении, несмотря на недосып, и даже напевала, не замечая встревоженных взглядов Тины, которая, кажется, не разделяла моего приподнятого настроения.

— Как–то простовато, не находишь? — наморщила я нос, разглядывая в зеркало прическу, которую соорудила мне горничная.