Адептка его драконьей светлости

На чем–то же отожралось то серое лысохвостое безобразие! Но туда я бы не пошла даже если бы в кухню вошел Ноа и полез ко мне с поцелуями. Нет… Тогда бы, наверное, пошла. Но он же не залез и не пошел, то есть не вошел и полез!

Я же решила обследовать доступные ящики и буфеты. Чудо свершилось! На одной из самых верхних тайных полок я обнаружила — ИХ! Макароны! Конечно, у нас их почти не готовили, потому что экспорт был дорог и не выгоден, а мелкие фермеры ограничивались домашней лапшой, но я знала одно — этот продукт превосходно разваривался. А значит, мог быть использован в качестве загустителя!

Недолго думая, я бухнула всю пачку в котел. Правда, из–за почти полуметровой длины их пришлось разделить пополам, зато наполненность моей похлебки вышла выше всех похвал. Со специями решила не рисковать и лишь немного посолила почти готовое блюдо.

Перед самым обедом, когда похлебка, источая аппетитный аромат, настаивалась, а я, перемыв всю посуду, которую успела запачкать, первый раз присела, на кухню пробрались Ларрин и Фрея.

— Ты как тут, справляешься? — участливо спросила огневичка. Она приподняла крышку котла и поморщилась. — Фу–у–у! Это что, черви?

Фрея тоже сунула нос в котел и авторитетно заявила:

— Неа, не черви. Это макароны — одно из самых дорогих и изысканных блюд. Ничего себе, как нас балуют! — и она, забрав крышку у Ларрин, накрыла ею котел. Мне на секундочку показалась, что прежде, чем это сделать, воздушница что–то кинула в мою похлебку.

Но спросить я не успела.

— Бежим! — завопила огневичка, схватив Фрею за руку.

Они едва успели, прежде чем на кухню зашел мастер Драгт.

— О! Дивный арома–а–а-ат! — почти пропел повар и приподнял крышку у котла.

Что ж они все ее терзают! Похлебка, между прочим, еще не настоялась. А вот маэстро салатов и запеканок застыл, словно монумент самому себе. Только идущий от готового блюда пар оживлял картину.

Впрочем…

— Что это? — очень тихо, используя вместо привычного баса фальцет, спросил повар. Однако дальше уже загрохотал: — Что это, я тебя спрашиваю, курица ты безмозглая! Овца тупая!

Не показалось, значит. Уходя, бормотал он действительно это, раз сейчас повторяется.

— Где? — невинно хлопнуло ресницами.

Что проходит с подмастерьем, не проходит с мастером. Опыт и мастерство нажить надо. Драгт и глазом не повел, а вот рукой, сжатой в кулак, повел, да еще в мою сторону и угрожающе затряс ею."

"— Это что, мои макароны? Да ты знаешь, сколько они стоят? Я их берег для особого случая, а ты… — мастер посмотрел на пустую полку. — Всю пачку… И куда?!

Кажется, он всхлипнул. Басовитый всхлип был пикантен, но и устрашающ одновременно. Мастер медленно опустил крышку на место и тихо так произнес, глядя на меня:

— Убью.

Я же поняла — не шутит, точно убьет. Наступил конец всей Лесси.