Адептка драконьего генерала. Чужая невеста

Пожалуйста, отдай медальон с красной чешуйкой, который ты взял у Дэйю.

Несколько мгновений пушистик моргал своими глазищами и смотрел только на перстень, который светился в моих ладонях.

Затем он издал восторженное “Пыш” и потерся о мою щеку. Только после этого он схватил свое сокровище и просочился с ним через стену.

В этот момент я ощутила, как устала за последние дни. Сбросив форменный пиджак, я села на кровать. Безумно хотелось спать. Но сначала я должна понять, вернет Пшик медальон с чешуйкой или нет. Ведь бал уже завтра…

Я успела задремать, опираясь спиной на стену. Когда дух вернулся и с громким “пышшшшш” просочился сквозь стену, я вздрогнула и открыла глаза. Пшик спрыгнул на подушку. На белую ткань из пушистой шерсти выпало нечто красное, и я не смогла сдержать вздох облегчения.

– Пыш-пыш, – деликатно сообщил дух и сорвался с места.

Я ждала, что он удерет в свой тайник или жилище, где спрятал драгоценность. Но вместо этого пушистик направился к платью и продолжил приводить его в порядок. А я протянула руку и взяла то, что он принес.

Медальон оказался точно таким, как его описывала Дэйю. Гладкая алая чешуйка в золотой оправе на тонкой цепочке из красного золота. Красиво. И дракон у жениха Дэйю, должно быть, красивый. А еще чешуцка была теплой, словно до сих пор хранила чужую магию.

Вот только стоило мне взять в руки медальон, как меня словно холодной водой окатили. По телу побежали мурашки. Захотелось выбросить эту вещь подальше, но я сдержалась и аккуратно опустила свою добычу на подушку. А затем уткнулась лбом в колени, чувствуя, что меня трясет.

Что это? Почему тело так реагирует? В этой чешуйке нет никакой враждебной магии. Она чужая, а ее владелец незыблем, как скала…

Я покосилась на медальон, и перед глазами внезапно встал другой, очень похожий. Оправленная в золото зеленая чешуйка в маленькой ладошке всегда казалась такой огромной…

А затем я вспомнила.

На затылке лежала тяжелая мужская ладонь, и разряды магии пронизывали мое тело. Жжение было не таким уж сильным и неприятным для взрослого. Но для трехлетней девочки боль казалась всеобъемлющей. Шея сзади, под рукой незнакомца, словно горела.

Сбежать было невозможно, потому что дядя Левент продолжал крепко держать меня на руках, а глава рода, Эртал Реншу, читал странный стих на древнем драконьем.

Наконец, чужак убрал руку, и голос Эртала стих. В тот же миг дверь огромного зала распахнулась, и на пороге появилась моя мать."

"На этом мое терпение закончилось. Противное жжение, чужие люди… Дядя Левент не спешил меня отпускать. Извернувшись, я со всей силы вцепилась зубами в его палец. От неожиданности тот ослабил хватку. Каким-то чудом я сумела вывернуться из его рук и не разбиться.