Адель и 40 оборотней (СИ)

Но я вдруг слышу: «Огненная Белка!» «Молодец, Белка!» Это они про меня? Для меня, чтобы я понимала? Или мне это только мерещится от головокружения?

— А что с тварью? — говорю я.

— Тварь ты испепелила, Дел. Там даже смотреть не что, головешек не осталось. Из тебя выйдет невероятно крутой маг. С техникой только чуть поработать, а то ты вместе с тварью чуть не испепелила всех остальных. Не пугайся, все хорошо. Вейры уже любят тебя.

Значит, мне не померещилось.

— Да, — усмехнулся Олин. — Мелкая, с пушистым рыжим хвостом. Огненная Белка.

У него самого лицо красное, опалило жаром… Это я так? Волосы и бороду тоже подпалила, волоски свернулись и спеклись комками. Но вид у него страшно довольный.

Олин отнес меня, уложил в кровать. Лег рядом… Я так и уснула — обнимая его, прижавшись к его груди. Было очень плохо. Не было сил ни на разговоры, ни на что, просто хотелось к нему прижаться. Так спокойнее, если прижаться… и пустота внутри не тянет так сильно, и даже, кажется, голова не так кружится…

Потом, уже под утро, я проснулась, отпустило немного, и вдруг пробрало на слезы. Я ничего не могла поделать с собой, просто лежала и рыдала Олину в плечо. Он успокаивал, гладил по волосам и целовал так нежно, как ребенка.

А потом я уснула снова.

Глава 10. Красная машинка, белые розы и женские разговоры

— Дел, вставай! Нам пора ехать.

Я очень старалась. Честно пыталась встать, собраться с силами… Голова уже почти прошла, только чуть-чуть чувствовалось, не зря я две таблетки выпила. Но слабость не оставляла. Пока лежишь и не двигаешься — вроде нормально, но стоит только попытаться поднять голову, и снова начинает темнеть в глазах, все плывет.

Косак встал почти два часа назад, вполне бодрый, но ему проще. Успел позавтракать, принести мне свежего молока и лепешки с… чем-то, я не успела посмотреть. Молоко я выпила, а есть совсем не могла.

Потом он оставил меня спать, ушел. Я слышала его голос с улицы, как обсуждал что-то с местными, но слов понять не могла.

Косак немного подрезал спекшиеся от огня волосы, хотя лучше, честно говоря, не стало. Состриг клоками, неровно, я даже посмеялась, глядя на него. Может быть, не стоило смеяться, но он улыбался сам. И так задумчиво тер подбородок, глядя на меня. Ничего, вот сейчас приедем домой… есть же у них там парикмахер? Все аккуратно подровняют. Волосы — это не самое страшное, главное — сам живой остался. А то я безумно испугалась вчера.

И больше всего боялась, что это только начало… Но, может быть, затихнет хоть на время, а потом приедет настоящий маг. Настоящий — справится.

— Дел, давай, красненькая машинка уже приехала, — Косак улыбался. — Специально за тобой. Так что поедем с комфортом.

Я потянулась, честно попыталась сесть.

— Красненькая машинка?

— Нико Камински, — сказал Косак.