Русский адат

– Завтра… Сегодня то есть… Сегодня… Я после обеда хотел… У меня дома деньги…

– Где он живет? – спросил Алексей.

– В середине улицы… Две минуты хода…

– Пусть сбегает…

– Ведомость не забудь… За два месяца…

Ибрагим заспешил прямо по разъезженному участку. Алексей хотел дождаться его возвращения, но дождаться не пришлось.

– Уехал он… – сказал один из рабочих.

Алексей обернулся. «Форд Скорпион» удалялся от них по улице в сторону дороги. Гнал, поднимая пыль и распугивая собак и кур.

Конечно, лучше было бы, если бы Ибрагим расплатился с рабочими. Но достигнутый результат тоже был результатом – Ибрагим наверняка помчался за помощью. Паника началась…

2"

"Паника началась… И именно этого следовало старшему лейтенанту Пашкованцеву добиться – такую задачу поставил перед ним майор Арефьев, и сам майор своими действиями такую же цель преследовал. При панике, как обычно бывает, будут подниматься все каналы связи. И эти каналы будут отслеживать…

Подозревая, что на следующей лесопилке их может ждать уже подготовленный к приему хозяин, то есть уже второпях убежавший с места, Алексей все же на следующую лесопилку тоже поехал. Так накануне договорились, когда просчитывали все варианты с Арефьевым.

Вторая лесопилка стояла на горке сразу за деревянным мостом с несколькими проломанными досками. Причем проломанными так основательно, что колесо вполне может в дыру угодить. Пришлось показывать водительский слалом. Но мост миновали удачно.

Когда остановились и собрались уже выйти, у Алексея зазвонил телефон. Он вытащил трубку, глянул на определитель номера и почувствовал себя очень неприятно. Звонил старший сержант Лопухин, оставшийся там, в далеком Дагестане, в госпитале и совершенно забытый старшим лейтенантом, своим бывшим командиром взвода. Как-то ни разу даже мысли не возникло о человеке, который был твоим подчиненным, о человеке, который всегда на тебя надеялся и которому сейчас очень плохо, не менее плохо, чем тебе…

– Здравствуй, Сережа…

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант. Извините, что беспокою…

– Да что ты… Я же сказал, всегда звони… – Алексею очень трудно давался добрый тон голоса, потому что за последние дни он привык разговаривать голосом совсем другим.