Адаптация к взрослой жизни

В следующее мгновение вспыхнул свет и немая сцена предстала во всем своем великолепии.

У стены стояла совершенно голая Света, даже не пытаясь прикрыть изящно-кучерявый треугольник. На ее лице были отчетливо видны желто-зеленые брызги, напоминавшие крупные веснушки. Настя лежала на краю кровати, опустив голову к полу, приступы рвоты у нее чередовались с глубоким, тяжелым кашлем. На противоположной кровати сидела, кутаясь в одеяло, Саша и щурилась от яркого света. Посреди комнаты, в луже рвоты, стоял я, в одной футболке, еще сильнее забрызганный Настей. На полу валялось скомканное одеяло, мои джинсы, Светина ночнушка и последняя бутылка из-под шампанского. Настя резко перевернулась на спину и попыталась накрыться одеялом с головой, но приступ рвоты поразил ее с новой силой, и она закашлялась, едва не захлебнувшись.

‒ Бля, сука, ну ваще! ‒ воскликнула Саша и бросилась к Насте. Схватила ее за плечи, снова наклонила к полу и захлопала по спине. Настя прокашлялась, и на пол пролилась новая часть праздничного ужина. В эту секунду Света опомнилась и, схватив с кровати простынку, завернулась в нее. Я тоже почувствовал себя неловко и попытался прикрыть наготу. Джинсы были совершенно испачканы, и я, последовав примеру Светы, схватил простыню и попытался повязать ее как набедренную повязку.

‒ Воды, ай-ай, воды-ы-ы... ‒ буквально завыла Настя, и я бросился на кухню. Схватив первую попавшуюся кружку, плеснул в нее из чайника и принес Насте. Саша сидела рядом с ней на кровати и успокаивающе поглаживала по спине.

‒ Хорошо, успокойся, все будет хорошо, ‒ ласково бормотала она.

Света постепенно пришла в себя и, подхватив со стула бриджи и футболку, отправилась на кухню. Послышался шум воды, она то ли умывалась, то ли принимала душ. Я по-прежнему стоял посреди комнаты как истукан, не зная, что дальше делать.

‒ Ярик, принеси еще воды, ‒ попросила Саша удивительно спокойным голосом. – Настя, ты как?

‒ Нормаль-ы-ы-ы-ы, ‒ попыталась выговорить Настя и внезапно расплакалась.

Я ошарашенно схватил кружку и выскочил на кухню, едва не запутавшись в простыне. На кухне, склонившись над ванной, стояла Света и пыталась душем смыть брызги рвоты с лица и груди. Она сбросила простыню, и теперь передо мной снова предстало великолепное зрелище.

‒ Ой! ‒ смутилась она и, уронив душ в ванну, схватилась за полотенце. ‒ Ярик, выйди, дай помыться!

Я взялся за чайник, но вода в нем кончилась, и мне волей-неволей пришлось подойти к Свете и наполнить кружку из-под крана. Затем я поспешил вернуться в комнату, закрыв за собой дверь. Я ощущал странную неловкость: пять минут назад она спала голая у меня на животе, а теперь вот...

В комнате Настя продолжала всхлипывать, но, выпив еще воды, смогла произнести:

‒ Извините, я не хотела.