Адаптация

Но я не специально. Я не хотела. И я ведь достаточно взрослая, чтобы если не попытаться исправить их, так хотя бы принять за них ответственность.

Когда я обернулась к палатке, он стоял в нескольких шагах позади. По лицу стекала вода, прилизав волосы, струилась по щекам, капала с ресниц и срывалась вниз. Он молчал.

Я подошла вплотную, и даже сквозь дождь ощутила, как к нему тянет. Если бы за последние два дня я хотя бы раз оказалась к нему так близко, вероятно, я бы почувствовала. Теперь нет смысла отрицать, теперь даже физическое притяжение видно практически визуально. Мой идеальный мужчина (ну, по крайне мере, предположительно), который уже не мой.

- Это был ты, правда?

Идеальные губы разомкнулись.

- Какая теперь разница?

- Это был ты. Я знаю, потому что ты единственный, о потере кого я жалею, когда думаю, что отказалась от попытки стать достойной спутницей. Единственный, за кого, по моему мнению, стоило бороться.

Он аккуратно пожал плечами.

- Ты можешь сказать сейчас это кому угодно.

Потом развернулся и пошел в палатку. Со спины его напрягшуюся, настороженную, но так же уверенно удалявшуюся фигуру осветили фары приближающегося вездехода, который сейчас меня увезет.

Парфен не оглянулся. Вся его поза выражала сомнение в происходящем. Зачем он выбежал следом за мной?"

"- Эй, Айка! Топай сюда! – крикнул Белошвейка, высовываясь из приоткрытой дверцы.

Ну вот. Мой герой не оставил меня. Однако, в отличие от сказок, это не тот герой, которой мне нужен. А самого идеального я оттолкнула сама.

- Подождите минутку, я кое-что забыла, - крикнула я в сторону фар, отплёвываясь от воды, которая сразу же с большим усердием принялась заливаться в рот, и побежала в сторону палатки кисейцев.

Они все с нейтральными лицами по-прежнему сидели в штабе, делая вид, что ничего не случилось, хотя не заметить мокрого Парфена не могли. И в воздухе висела тяжелая, мрачная тишина, когда молчание поддерживает друг друга больше, чем болтовня. Даже Синь молчал. Это счастье – когда у твоего… нет, когда у него есть такие друзья.

Я тряхнула головой, чтобы вода не текла, щекоча кожу, не мешала говорить и не отвлекала, и уставилась куда-то в стену.

- Я хочу извиниться, - громко сказала я. Пришлось на секунду прерваться и сглотнуть. Извиняться перед целой компанией здоровых парней, неизвестно как ко мне настроенных не так просто, как кажется. – Я хочу извиниться перед Парфеном за то, что тогда сделала. За свой глупый отказ. За то, что не смогла доверять. В тот момент я знала о существовании Союза, как и о существовании других планет, населенных разумными существами, всего неделю. Я почти умерла, оказалась далеко от дома, в изоляции, среди инопланетян, в существование которых прежде не верила.