Адаптация

Третий, с автоматом, видимо, главный, снова внимательно уставился на меня и вдруг выпалил:

- Семьдесят на тридцать.

Я опешила:

- Что?

- Тебе тридцать процентов припасов, если отключишь защиту и покажешь склад.

Я подумала и помотала головой. Неизвестно, что выгоднее – тридцать процентов имеющегося у кисейцев запаса сейчас – или радий в будущем. Да и не верила я отчего-то этим молодцам. Бывает так – глаза честные-честные, а веры нету.

Главарь прищурился. На его лбу прорезался белый шрам.

- С нами лучше дружить, - с угрозой заявил он.

Я развела руками.

- Не могу же я дружить со всеми?

Он чертыхнулся и дал команду отходить. Я помахала им на прощание рукой и вздохнула, признавая свою несостоятельность в делах торговых. Всё я врала. Дело совсем не в выгоде, просто я не могла предать кисейцев ещё раз. Его не могла предать, неизвестного мне Парфена. Может, для остальных игроков это было бы не предательство, но по моим меркам – очень даже.

Чёрт! Неприятно, когда цель не соответствует данным личности, в частности, совести, не желающей закрывать глаза по дороге к цели. Да, мне нужны деньги, но так я тоже не могу.

О, а нотации от самой себя вообще слушать не желаю!

Прошло больше часа, а ни один из кисейцев так и не появился. Тогда я отправилась на кухню за напитком. Классная штука, кстати, оказалась, похожая цветом и консистенцией на густой черничный сок, только освежающий и бодрящий. В общем, приятный напиток.

И вот, сижу я, значит, наслаждаясь очередной порцией, покачиваю лениво ногой и ни о чём не думаю, как из лесу выносится длинная воздушная машина, белоснежная, с черными панелями, похожая формой на катер, и опускается аккурат на площадке перед палаткой.

Я, конечно, подскочила и насторожилась, потому что машина явно не из тех, которые выдавали игрокам. Явно частная. Да и разнообразные нежданные гости, внезапно выскакивающие из лесу, начинают надоедать.

Силовой щит, судя по моим подсчётам, уже перестал действовать."

"И точно – на землю из кабинки легко спрыгнула и спокойно прошла границу, которую не смогли переступить грабители, тонкая девушка в тщательно отутюженном платье, покрытом, наверное, миллионом аккуратных складочек и с раскраской на лице. Кисейка.

То есть точно я не уверена. Ну а кто еще? Раскраска такая же, только более тонкая, изящная, более гладко вписанная в мягкий женский образ. Гибкие движения, гордо вскинутая голова с яркими светло-карими глазами, оглядывающими меня с ленивым прищуром.

Молча обойдя меня стороной, кисейка присела под навес на краешек стула и лениво застучала пальчиками по своему браслету. Кого-то вызывает на связь. Её руки были затянуты в тончайшие перчатки, сквозь плетение нитей которых даже можно было разглядеть маникюр.

Ладно. Изображу миролюбие и гостеприимство.